Лили была рада поддержке. Ей был необходим кто-то, кто мог не только сочувственно глядеть в глаза, а сумел бы помочь с организацией похорон.
Дорея Поттер прекрасно с этим справилась. Она была незаметна и незаменима — деятельная, собранная, тактичная миссис Поттер успела позаботиться обо всём, всё организовав наилучшим образом.
День похорон выдался пасмурным, наполненным тучами и влагой. В память врезались стоящие вдоль дороги обнажённые деревья и то, как прохладен был воздух, переполненный влагой, точно слезами.
Лили всегда ненавидела похороны. Они напоминали ей о том, о чём она всегда старалась забыть — о том, что этот мир вовсе не дом нам, а временное пристанище.
Свет, проходя через цветные церковные витражи арочных окон, рисовал на полу ровные геометрические фигуры. Гробы, стоявшие в ряд друг за другом, тоже был по-математически лаконичны.
— Время лечит, — мягко звучал голос священника, читающего панихидную проповедь. — Оно залечит любую рану. Билл и Мэри Эвансы были прекрасными людьми. Билл стоял на страже закона, Мэри исправно поддерживала огонь в домашнем очаге. Они достойная для примера и подражания пара. В своих молитвах помянем их.
Гробы окружали цветы. Цветы лежали на деревянных полированных крышках, стояли в напольных вазах, в вазах на специальных подставках. Цветы издавали сладкий тяжелый аромат. Дышать было трудно.
— Наконец душа четы Эвансов обрела покой, — несся к небесам голос проповедника. — Они встретятся там с теми, кто обрёл покой до них. И возрадуются.
Петуния сидела не шевелясь. Она казалась отрешённой, растворённой в своем горе и ко всему безразличной.
Наверное, она, как и Лили, не могла поверить в то, что мертвые способны чему-то радоваться. Все эти потусторонние встречи не более, чем наше воображение. Это мы печалимся и утешаемся, а мертвым всё равно. Но какая-то часть нас всё равно, вопреки логике и очевидности, продолжает верить в присутствие дорогих людей рядом с нами и после их смерти.
Панихида закончилась. Лили и Петуния пошли за траурным катафалком — рядом, вместе. Красивые осиротевшие девушки в чёрном пальто, черной шляпке, черных перчатках. Сёстры Эванс.
Бледные тени от голых дрожащих веток метались по снегу.
Мужчины то и дело поправляли чёрные галстуки и стоячие воротники. Женщины подносили платочки к носу и тяжело вздыхали и всхлипывали. Удивительно много народу собралось на похоронах: соседи, сослуживцы, знакомые.
Лили был странно видеть среди магглов своих однокашников-магов: Ремуса, Блэка, Питера, Алису, Мэри, Джеймса.
На противоположной стороне гравиевой дорожки стояли два человека. Могильщики. Ждали, когда вся эта котовасия закончится и можно будет спокойно закончить свою работу.
Над землёй плыл густой, навязчивый запах хризантем и гвоздик, пылающих на снегу, точно капли крови.
Лили в последний раз устремила взгляд в гроб, укрытый одеялом из алых гвоздик. Лили не могла позволить себе рыдать на глазах у публики. Ни отцу, ни маме это не понравилось бы. Она старалась держаться. Она держалась, пока мёрзлые комья глины не застучали по крышке.
Падающая вниз земля отрезала её от любимых, отрезала навсегда, раз и навсегда проводя непроходимую черту между живыми и мертвыми.
Лили смутно помнила, как сидела на диване, между Алисой и Мэри, как Мэри гладила её по плечу и всё повторяла:
— Крепись, дорогая, крепись.
Как Алиса молча держала её за руку.
— Я хочу, чтобы вы все ушли, — тихо сказала Лили.
Мэри всё твердила своё: «Крепись, дорогая, крепись».
А потом все сделали так, как хотела Лили: ушли.
В гостиной остались только Дорея Поттер и Альбус Дамблдор.
— Мисс Эванс, — обратилась к ней мама Джеймса, — позвольте пригласить вас в Поттер-мэнор до конца рождественских каникул?
Приглашения к друзьям у Лили всегда ассоциировались с весельем и отдыхом. И то, и другое сейчас, естественно, было более, чем неуместно.
— Мисс Эванс, — подал голос Дамблдор, — вы несовершеннолетняя. И по нашим, и по магловским законам вы нуждаетесь в опекуне. У вас нет родственников, которые могли бы о вас позаботиться.
— У меня есть сестра. Она совершеннолетняя, — возразила Лили.
— Ваша сестра готова взять на себя ответственность за вас?
Лили не была в этом уверена.
— Моё день рождение через несколько дней, — напомнила она. — По магическим законам 17-летие является совершеннолетием.
Дорея накрыла рукой ладонь Лили, заставляя смолкнуть:
— Лили, поверьте, для всех будет лучше, если вы воспользуетесь моим предложением. Сменить обстановку сейчас будет самым лучшим для вас. Поверьте, ваши родители не стали бы возражать. Позвольте нам позаботиться о вас.
— Здесь, в мире магглов, мы не можем гарантировать вам безопасность, — вздохнул Дамблдор.
Дорея Поттер снова улыбнулась и в углу её глаз пролегли морщинки-лучики.
— Мне очень жаль ваших родителей, мисс Эванс, — медленно растягивая слова проговорила она. — Но вам нужно жить дальше.
— Воспользуйтесь приглашением и заботой миссис Поттер, — продолжал убеждать Лили Дамблдор, — а когда каникулы закончатся, возвращайтесь в Хогвартс. Он будет ждать вас.
— А как же Туни?
— Ваша сестра может поехать с нами, — заверила Лили миссис Поттер, — если захочет.
То, от чего Лили пыталась сбежать в Хогвартсе больше её не пугало.
— Я поеду, — вздохнула Лили. — Я вернусь в Хогвартс. Раз вы этого хотите, почему бы и нет?
Было условлено, что миссис Поттер придёт за Лили завтра, в три часа дня. На этом и распрощались.
Когда сёстры Эванс остались одни, Лили со страхом приблизилась к Петунии. Молчание старшей сестры выглядело зловещим, как затишье перед бурей.
— Туни? — робко начала Лили. — Миссис Поттер любезно пригласила нас к себе в гости. Профессор Дамблдор тоже считает, что здесь нам с тобой небезопасно находиться. У Поттеров же нам ничего не будет угрожать…
— Твой профессор лжёт. Неужели после всего, что случилось, ты ещё веришь этим людям?
— Полной безопасности нам гарантировать нигде не могут, но у Поттеров нам будет точно безопаснее, чем здесь. На любом магическом жилище стоит защита. Одна магия домашних эльфов чего стоит.
— Почему же ты не поставила защиту на наш дом? — полюбопытствовала Петуния.
— Защитный барьер — это не иллюзия какая-нибудь, часто она творится всем родом, да ещё и не в одном поколении. Такая магия мне одной просто не под силу, Туни.
— Почему тебе не помогли? Этот ваш Дамблдор? Он же знал, что тебе угрожали?
Лили вся сжалась, как мышь перед удавом, и медленно покачала головой:
— Я ничего ему не сказала.
— Почему?!
— Я не думала…
— Твоё любимое занятие, Лили, не думать. Теперь уж точно поздно что-то менять. Нет, Лили, не поеду я к твоим Поттерам. Не хочу, чтобы твои друзья с презрением смотрели на меня. Мне не нужен мир проклятых.
— Джеймс никогда не станет смотреть с презрением на мою сестру, — попыталась убедить сестру Лили.
— Джеймс, может быть, и не станет. А его дружки? Например, тот красавчик с синими глазами… Блэк, кажется?
Лили сникла. Возразить было нечего. Сириус тот ещё сноб. Кто, как не Лили, знает, какой отменной сволочью он может быть, даже когда не прилагает к этому никаких усилия. А уж если приложит… Блэк он и есть Блэк.
— Туни, пожалуйста… ты же всегда хотела посмотреть на мир магов? Вот тебе и случай…
— Это ты так об убийстве наших родителей, да? — холодно сузила глаза Петуния.
Слезы навернулись на глаза Лили:
— Ну зачем ты так?!
— Уже поздно, — поставила точку в их разговоре Петуния. — Я устала и вымотана. Поговорим завтра.