Он затащил ее к себе на колени (маска, соскользнув, упала на пол). Она обвила его поясницу ногами, положила руки на плечи, поглаживая пальцами затылок и шею. Теперь их глаза были почти на одном уровне, невзирая на разницу в росте.
Он залез руками ей под майку и принялся гладить спину. А потом вдруг остановился и, оторвавшись от ее губ, посмотрел на нее и сказал:
— Марина, если бы я не был так пьян, я бы никогда…
— Тогда хорошо, что ты пьян, — прошептала она, не дав ему договорить, и снова поцеловала. А потом добавила: — И сними уже свои перчатки, мне приятнее, когда ко мне прикасаются голыми руками.
— Ладно, — согласился он. Как и всегда соглашался, если она о чем-то просила.
Правая рука у него была обожжена больше, как и правая сторона лица. Марина успела отметить это прежде, чем он снова потянулся своими губами к ее. Она улыбнулась его проклюнувшейся наконец смелости, расстегнула молнию на его толстовке и стянула ее сначала с плеч, а потом и с рук.
Артем снова запустил одну ладонь ей под майку, а другой осторожно оттянул ворот и поцеловал ее в плечо. Хоть он и говорил, что пьян, но вел себя достаточно скромно — даже не пытался коснуться груди, деликатно обходя ее прикосновениями, хотя условия располагали к обратному: Марина не надевала лифчик после водных процедур. Она не могла понять: его нерешительность ее больше злит или, наоборот, пробуждает странные нежные чувства.
Марина снова сама сделала следующий шаг: поймав его губы и отвлекая поцелуями, она подлезла руками под низ его водолазки. Почему-то она знала, что Артем воспримет это не слишком хорошо. Так и оказалось: он явно напрягся, ощутив ее прикосновения на собственном теле. И почувствовав рубцы от ожогов под пальцами, Марина поняла, почему.
Она прошлась ладонями по его животу, затем — к бокам, оттуда дальше — к пояснице, и вверх по спине вдоль позвоночника, думая не о его ожогах, а о крепких мышцах, ощущавшихся под руками — и это ее заводило! Артем тоже не остался безразличен: зажмурившись, он с силой втянул воздух, скомкал одной рукой майку на ее плече, а другой за талию ближе притянул Марину к себе.
Вскоре она сняла с него и водолазку. Ее предположения о том, что огонь опалил его больше справа, оказались верны. Справа и сверху, если быть точнее. Голова и плечи пострадали сильнее всего. Правая рука и правый бок тоже были в глубоких рубцах, но к низу живота их становилось меньше, а слева и вовсе имелись немалые участки здоровой кожи.
Артем напряженным взглядом следил за тем, как она рассматривала его тело. Хотя Марина не вполне понимала, из-за чего он теперь так волновался: после того, как она увидела его лицо и пережила это, остальное было уже не страшно. Ну, не настолько страшно, по крайней мере.
— Меня ты раздеть не хочешь? — игриво поинтересовалась она.
— Совсем забыл. Зарапортовался, — Артем вдруг легко рассмеялся. Марину этот его смех очень порадовал.
Очень осторожно, не делая резких движений, он снял с нее футболку. Помедлил немного, с молчаливым вопросом посмотрев ей в глаза. И, поцеловав в губы, наконец прикоснулся к ее груди.
Когда он все-таки уложил ее на диван, у Марины в голове первым делом промелькнули мысли о чистоте пледов и подушек — и тут же развеялись от поцелуев и прикосновений Артема. Она закрыла глаза — его лицо у нее все еще вызывало оторопь, и она не хотела, чтобы это сейчас помешало.
— Можно я выключу свет? — тяжело, возбужденно дыша, спросил Артем.
— Выключай, — расслабленно махнула рукой Марина.
— И еще… — он замялся, приподнявшись над ней на локтях. Марина открыла глаза и посмотрела на него. — Слушай… Ко мне тут… как бы сказать… не захаживают барышни. И у меня нет ничего для… э-м… предохранения…
На сей раз рассмеялась Марина.
— У меня есть, — успокоила она его. И при виде его удивленного взгляда добавила: — Я же знала, что еду к черту на рога к симпатичному мне мужчине. Я и к такому подготовилась.
— Какая ты предусмотрительная! — усмехнулся Артем. Из-за его ожогов вышло не столько весело, сколько криво и немного пугающе. «Мне еще придется привыкнуть к этому», — подумала Марина и притянула его к себе, чтобы поцеловать.
Проснувшись, Марина сразу же зажмурилась — из-за яркого света, лившегося из окна. Дома она с вечера задергивала плотные шторы, у Артема, конечно же, никаких штор не имелось вовсе.
Его самого рядом не было, зато Марина была укрыта обоими пледами и одеялом, и стоило ей только их откинуть, как она поняла, почему: в комнате было холодно, как, очевидно, и на улице — потому-то и день выдался солнечным и ясным.
Она торопливо натянула на себя майку и трикотажные штаны, дожидавшиеся ее сложенными на стуле возле дивана (хотя она хорошо помнила свои вещи разбросанными по полу накануне) и накинула сверху еще один из пледов — для тепла.
Из ванной слышны были звуки — какие-то постукивания и побрякивания, и она пошла туда. Заглянув мимоходом на кухню Марина увидела несколько горок чистой посуды, сохнущей возле раковины. Артем же обнаружился лежащим на полу и колупающим что-то под ванной в окружении разбросанных инструментов и кусков пластиковых труб.
— А что ты делаешь? — поинтересовалась она, когда он вылез из-под ванной, чтобы взять нужный инструмент.
Он опять был в своей маске, и Марина не знала, рада она этому или нет. С одной стороны, его лицо было зрелищем не из приятных, а в их общении и без того хватало неудобных моментов. С другой стороны, надетая маска будто бы перечеркивала всю ту вчерашнюю открытость, которая, как показалось Марине, возникла между ними, — и это задевало.
— Да вот… решил слив наконец починить, — смущенно пояснил Артем. — Давно уже все купил для этого. Но руки не доходили.
— Ясно, — лукаво улыбнулась Марина. — Тебе кофе сделать?
— Да, — кивнул он. И, спохватившись, добавил: — Пожалуйста.
Она уже развернулась, чтобы идти на кухню, когда он крикнул ей вдогонку:
— Кстати, доброе утро!
— Доброе, — тепло отозвалась Марина, обернувшись через плечо.
Вместе со звуком закипавшего чайника раздался стук в дверь.
— Юра! — удивленно воскликнула Марина, открыв.
— Здравствуйте, Марина! Вижу, у вас все в порядке, — широко улыбнулся он, окинув ее, завернутую в плед и растрепанную, многозначительным взглядом.
— А вы приехали справиться, как дела? — ехидно поинтересовалась она. Впрочем, достаточно тихо, чтобы Артем не услышал — на всякий случай.
— Нет, — рассмеялся он. — Я привез свежего хлеба. — И он протянул буханку Марине.
Она едва успела забрать хлеб, как появился Артем.
— Зайдешь? — пожав Юре руку, спросил он.
— Нет, сегодня дел очень много. А времени — в обрез. В другой раз, — ответил тот и бросил на Марину короткий, но очень красноречивый взгляд. Она даже глаза опустила, внезапно засмущавшись. А этот Юра — тот еще сводник!
— Возьми, — Артем протянул ему деньги. — Это за сегодняшний хлеб и на завтра. И еще. Купи, пожалуйста, молока… ну или сливок.
— Молока? — Юра удивленно вскинул брови.
— Может, все-таки зайдете? На чашечку кофе, — не без иронии предложила Марина.
— Нет-нет, — рассмеялся Юра. — Мне уже пора.
Они сидели друг напротив друга и размешивали сахар каждый в своей кружке. Артем старательно отводил глаза. Марина искала нужные слова, но они не находились — поэтому молчала. Странное чувство: вроде как вчера они стали друг другу ближе, а ощущение неудобства, когда они были рядом, почему-то стало сильнее.
— Мне нужно на маяк, — объявил Артем, допив свой кофе.
— А можно с тобой? — вскинула на него взгляд Марина.
— Зачем? — удивился он.
Она развела руками:
— Мне интересно!
Это было правдой. Но дело было не только в этом. Для Марины как-то само собой разумелось, что нужно обращать внимание на то, чем живет мужчина, с которым она провела ночь.
— Ладно, — пожал плечами Артем.
На первом этаже маячной башни, куда рыжий пес пытался проникнуть с неменьшим рвением, чем в дом, было что-то вроде пультовой. «Аппаратная», как назвал ее Артем. Он пытался рассказать Марине обо всех кнопках, рычагах, панелях, лампочках — да бог его знает, о чем еще! Она пыталась слушать и вникать — выходило так себе. Она была гуманитарием до мозга кости, и единственное, что смогла вынести для себя из всей этой лекции — это то, что почти все оборудование было еще советским (на что недвусмысленно указывал и его внешний вид), а маяк работал в полуавтономном режиме: все нужные сигналы отправлялись автоматически, но требовался человек, чтобы периодически контролировать работу некоторых приборов.