— Понял, — помедлив произнес Артем. И принялся снимать маску.
========== ЧАСТЬ 10. ЯСНЫЕ ДНИ В ЗАПОЛЯРЬЕ ==========
Марина всегда была совой, и жаворонка в ней не смог воспитать никакой рабочий график. Да, она поднималась каждый будний день с утра пораньше, заливала в себя кофе и тащилась на работу, постепенно приходя во вменяемое состояние и окончательно просыпаясь. Но свои самые интересные и волнующие статьи все равно дописывала, засиживаясь дома заполночь за компьютером.
Как и когда вставал Артем, она не заметила ни в первое утро, ни во второе. Он делал это очень тихо, иначе Марина наверняка бы проснулась — сон у нее был чуткий. Но разбудил ее не Артем, а альбатрос, стучавший клювом по оконной раме.
— Тебе чего надо? — спросила она, приподнявшись с подушки и взглянув на птицу.
Альбатрос склонил голову сначала на один бок, потом на другой, посмотрев на нее каждым глазом по очереди, клюнул раму еще пару раз и, взмахнув крыльями, улетел.
«Вот это номер! — про себя восхитилась Марина. — Это вам не воробей и даже не голубь!»
Она сладко потянулась и решила, что надо вставать. Сегодняшнее пробуждение было поприятней вчерашнего. Во-первых, Марина накануне поинтересовалась у Артема постельным бельем, и он даже нашел его в своем шкафу. Все эти пледы, подушки и одеяло, конечно, тоже неплохо было бы постирать или почистить, но и так было лучше, чем раньше. Во-вторых, Артем откопал где-то обогреватель, старый и маленький, жутко шумевший, но все же нагонявший к дивану поток теплого воздуха. С ним спать было в разы теплее. И не только спать.
Марина поначалу подумала, что Артем опять ушел на маяк, но на кухонном столе нашла записку: «Уехал в поселок. Вернусь к обеду». Что ему могло понадобиться в поселке, она не знала, ведь хлеб и даже молоко должен был привезти Юра.
Марина сделала себе кофе, надеясь ограничиться только им, как и всегда по утрам, но ночь с Артемом не прошла даром — аппетит разыгрался далеко не утренний. Пришлось вытащить из холодильника утятницу с остатками запеченной курицы. Марина приготовила ее вчера, оставшись одна, когда Артем снова ушел на маяк, было нечем заняться и хотелось есть. Порывшись в холодильнике, она нашла замороженную тушку птицы, явно домашней (мама, наведываясь в гости, привозила ей таких же), а когда та оттаяла, набила ее ягодами брусники и клюквы, обнаруженными в морозилке, покрошила туда же, внутрь, одиноко взиравший с полок плавленный сырок, выдавила сверху остатки горчицы из тюбика, стоявшего на двери, уложила в утятницу и поставила запекаться в духовку.
К приходу Артема курица была почти готова, запах по всему дому витал божественный, правда вот во вкусе Марина сомневалась. Она частенько готовила по принципу «что есть в холодильнике — из того и импровизируй». В большинстве случаев выходило вполне съедобно, но бывали и исключения.
На этот раз ей повезло: получилось вкусно, и Артем это не просто оценил — он был в полном и каком-то детском восторге, притом не совсем понятно то ли от еды, то ли от того факта, что Марина для него приготовила. Марина не знала, как на это реагировать и стушевалась. С ним она вообще часто смущалась, хотя давно уже была уверена, что оставила это чувство где-то в далекой юности.
В другой раз за тот день Артем заставил ее краснеть уже в постели. Когда он, сам жутко стесняясь, заявил:
— Я, наверное, тебе кажусь не слишком хорошим любовником.
— С чего ты взял? — насторожилась Марина, боясь, что речь опять пойдет о его внешности.
— Н-ну, знаешь… — замялся он. — У меня не очень большой опыт с барышнями. Явно меньше, чем у тебя.
Марина после этой фразы долго хохотала, закрыв лицо руками. А потом сообщила Артему:
— Уверяю тебя, опыта с барышнями у меня нет вообще, что бы ты там об этом ни думал!
Он тоже рассмеялся, поняв всю комичность ситуации. И больше к этому разговору не возвращался.
А Марина потом еще много размышляла на тему постельного опыта. Да, Александр неплохо поднатаскал ее по части качества, но вот в количественном плане она очень сомневалась, что превзошла Артема даже с учетом всех обстоятельств. Еще до ранения у него были девушки, и уж наверняка их было побольше, чем мужчин у Марины, среди которых он был третьим. Смешно сказать в ее-то почти тридцать лет!
Вспоминая все это, Марина доела остатки курицы. От нечего делать она пособирала разбросанные везде бутылки, бычки и прочий хлам. Хотела даже подмести полы, но нигде не нашла ни веника, ни совка. Поразмыслив, она решила, что Артема, когда он вернется, надо будет чем-то накормить. Не то чтобы у нее когда-то было в привычке готовить для мужчины, но сейчас как-то внезапно всплыли в голове все мамины наставления на эту тему. Не найдя ничего из продуктов, кроме макарон и банок с тушенкой, она вздохнула и поставила на плиту кастрюлю с водой.
Марина сидела за кухонным столом, крутя в руках чайную ложечку. Почти с самого момента пробуждения ее одолевали странные навязчивые мысли. Они не касались ни Артема, ни еды, ни уборки. И отделаться от них не получалось, особенно теперь, когда, ожидая, пока закипит вода, приходилось сидеть без дела.
Не выдержав, Марина решительно встала из-за стола, пробежала в комнату и вытащила из рюкзака свой ежедневник. Брать его всегда с собой было ее старой журналистской привычкой — никогда не знаешь, где и что тебе потребуется записать. Она снова метнулась на кухню, вытряхнула ручку, вложенную между листов, раскрыла ежедневник на первой попавшейся чистой странице и принялась строчить.
Когда Артем предложил ей писать книги, она честно пыталась делать это первое время. Но после нескольких вымученных глав решила, что это, видимо, не ее. Да, в голове у Марины, сколько она себя помнила, периодически зарождались какие-то сюжеты, имелось даже несколько вполне связных и продуманных, достойных того, чтобы превратиться в интересный детективный роман. Но вот с процессом этого превращения дело обстояло тяжко. Стоило Марине сесть за работу, как все мысли рассеивались, нужные слова терялись, а те, что ей удавалось найти, казались несуразными и неподходящими. Она часами могла сидеть перед открытым текстовым документом, в котором за это время прибавлялась всего пара новых, не нравившихся ей строк. Немного виски иногда помогало собрать мысли в кучу и выдать небольшой кусок вполне приличного текста, а иногда — не помогало. Как поймать вдохновение за хвост да и нужно ли, Марина совершенно не понимала.
Сейчас же творилось странное. Слова в ее голове сами собой складывались в предложения, а предложения в связный текст — только успевай записывать. Такое частенько бывало у нее при написании статей или репортажей, но при работе с художественным произведением случилось впервые.
Увлекшись, она не заметила, как выкипела половина воды в кастрюле — пришлось подливать. И, закинув макароны, Марина очень надеялась, что не проворонит их и не пожарит вместо того, чтобы сварить. Но в этом ей повезло.
Артем, вернувшись, так и застал ее, склонившуюся над ежедневником. Марина так увлеклась, что даже не услышала, как он зашел. На лице у него снова была маска, а в руках пакеты с покупками.
— Ты что, в магазин ездил? — удивленно спросила она, торопливо захлопнув ежедневник.
— Да, — коротко ответил Артем.
— Но как? Юра же только в обед едет в нашу сторону, — удивилась Марина.
— Немного прошелся пешком, — ответил он как ни в чем не бывало. — Тут чуть дальше есть еще маршрут. По нему ребята на свой объект выдвигаются ночью, а возвращаются рано утром. Они меня довезли до поселка. А приехал назад уже с Юрой.
Артем начал выкладывать на стол содержимое пакетов: колбаса, сыр, фрукты, овощи, мясо, несколько блоков сигарет — вполне себе приличных, не тех, что он курил обычно. Марина покусала губы, понимая, что старался он явно не для себя.
— Это же все дорого… — произнесла она, ощущая какое-то смутное чувство вины.
— Знаешь, мне тут неплохо платят, — очень просто, без лишнего хвастовства сказал он. — Тратить только не на что.