— Ты прекрасна, Софи, — прошептал он, склонившись еще ниже.
Я поцеловала его первая. Не могла противиться искушению. Слишком близко были манящие губы, слишком сильным аромат его духов. Слишком ярким было желание вновь почувствовать золотой дар, в котором так нуждалась. Но Эдвин по-прежнему закрывался от меня. Это ранило горечью, разочарованием. Видимо, Эдвин ощутил мои эмоции, хоть и не понял их причины. А его вывод был логичным. Он списал все на усталость. Я кивнула, не стала спорить. — Как ты думаешь, получилось? — спросила я, вложив ему в ладонь готовый артефакт.
Он закрыл глаза, прикрыл кость второй рукой, сосредоточился.
— Кажется, да, — озвученный через несколько минут исследований вердикт порадовал. Эдвина даже больше, чем меня. Он просто сиял от удовольствия. — Ты очень быстро учишься. У тебя неоспоримый талант к артефакторике.
Орлы ждали нас в трапезной восточного крыла. Чем ниже становилось солнце, тем большую плотность имели призраки, тем насыщенней звучали их голоса. Они развлекали нас светской беседой, решительно отложив артефакторику и обсуждение источника на следующее утро.
Мы с Эдвином ужинали. Он пил вино, я наслаждалась горячим чаем. Он живо беседовал с хозяевами, я же почти не прислушивалась к разговору. Из-за сытости и усталости клонило в сон. Опустошенный резерв и тепло камина сыграли со мной злую шутку — не почувствовала, как начала засыпать. Красивые голоса эльфов убаюкивали, сплетались, журчали, как ручей среди больших валунов. Я ощущала запах цветов на клумбах, окаймленных белыми камнями и ракушками.
Казалось, рядом шелестят молодой листвой плодовые деревья.
Их кроны соединялись, образуя арки, становились все ниже. Постепенно они превратились в лабиринт из высоких, аккуратно подстриженных кустов.
По земле стелился холодный туман. Шаг за шагом я все четче осознавала, что заблудилась, что мне нужна помощь. Иначе из лабиринта не выбраться. А еще точно знала, что должна найти знакомый, согревающий руки золотом рун эльфийский камень. С каждым шагом страх все усиливался. Сердце колотилось. В душе поднималось отчаяние. Я металась по одинаковым проходам, бежала все быстрей и быстрей, но не могла найти выход.
В одном из ответвлений увидела темную человеческую фигуру. Остановилась, рассматривая стоящего ко мне спиной высокого мужчину. Вокруг него клубился туман, и страх усилился, стоило сделать к незнакомцу шаг. Высокий мужчина вдруг оказался очень близко. На расстоянии вытянутой руки. Я вцепилась пальцами в живую изгородь и, не отваживаясь даже моргнуть, следила за тем, как он медленно поворачивался ко мне.
Чудом подавила крик. Отшатнулась — на меня смотрел безликий.
Его огромные глаза застилала белая пленка, как у слепцов. Он склонил голову набок, словно прислушивался. Мне бы бежать, прятаться от него… Но ужас сковал, лишил воли.
Безликий медленно поднял правую руку, шагнул ко мне.
— Баронесса, — требовательно позвал он.
Я вздрогнула и проснулась.
Тяжело дыша, вцепившись в подлокотники кресла, гнала от себя жуткий образ.
Несколько долгих мгновений спустя поняла, что нахожусь в Гнезде, а лабиринт был обыкновенным кошмаром. Утерев выступившую на лбу испарину, со стыдом поняла, что заснула при хозяевах. Отчаянно краснея, подняла голову, обвела взглядом эльфов. Заметила их удивление и обеспокоенность взволнованного Эдвина. В довершение бед голос, когда просила прощения, не слушался, прозвучал сипло и ломко. — Не стоит, — мягко заверила леди Тимея. — Создание артефактов очень утомляет. Все присутствующие это знают и относятся к подобным слабостям с пониманием.
— И все же мне очень неловко, — пробормотала я, заставив себя не опускать голову, как провинившаяся служанка, но по-прежнему стараясь не встречаться ни с кем взглядом.
— Не расстраивайтесь, — утешил лорд Брешаан. — Это был всего лишь сон. Здесь вы в совершенной безопасности. Никто не навредит вам.
— Вам нужно отдохнуть, — вмешалась леди Гвильда и словно ненароком бросила короткий взгляд на мой живот. Я рассеянно кивнула и в который раз мысленно поблагодарила призраков за невмешательство в наши с Эдвином дела.
Засиживаться не стали и вскоре простились с эльфами. Желая им доброй ночи, я вежливо улыбалась, подмечала поглядывания в мою сторону и полунамеки на мое положение. Поначалу это было забавно. Но постепенно мысль о том, что о моей беременности не догадывается лишь отец ребенка, становилась едва ли не трагичной. Я винила во всем отчужденность, приправленную ссорами. Вездесущее подспудное недоверие Эдвина, его закрытость,