— И что теперь? — старательно сдерживая поднимающееся раздражение, спросила я.
— Леди Тимея и лорд Брешаан подумают, можно ли как-то обезопасить тебя в дороге, — избегая прямого взгляда в глаза, ответил он.
— А если они ничего не придумают?
Сжав кулаки, почувствовала, как ногти впились в ладони. Но хватку не ослабила — лучше недолго перетерпеть боль, чем сорваться сейчас на крик. Превратить наши отношения с Эдвином в очередное развлечение для скучающих призраков я хотела меньше всего.
— Значит, не придумают, — нарочито спокойно ответил он. — Я постараюсь защищать тебя сам.
— Чудесно.
Одобрительное высказывание прозвучало настолько раздраженно, что даже Эдвин заметил, как мне неприятна беседа. Он промолчал, только бросил короткий взгляд на мои губы и снова отвел глаза.
— Я ведь справлялась сама все это время. Без дополнительной опеки!
Хотела услышать прямые упреки в том, что недостаточно сопротивлялась чужой магии. Пыталась вынудить его признать, что больше не верит мне. Поэтому в словах ясно слышался вызов. Но Эдвин его игнорировал.
— Что изменилось? — требовательно уточнила я.
— Он знает, что карту выкрали, — лишенным эмоций голосом пояснил виконт. — Это исключительно ценная для Ордена вещь. Вторую такую сейчас никто не сделает. Он не может допустить, чтобы ее уничтожили. Он усилит давление на тебя. — Я справлюсь, — мое резкое, даже нагловатое заявление ожидаемо не вызвало воодушевления.
— Да, ты постараешься, — блекло ответил Эдвин. — Но ему нужна эта карта. Он будет жесток.
Собиралась возразить, напомнить, что о жестокости не может идти речь, ведь иллюзии неспособны причинять боль. Но вовремя вспомнила, что обычные магические законы не действуют на Великого магистра Серпинара. Его иллюзия заколдовала меня, использовала магическое принуждение. Вспомнились провалы в памяти, огромные глаза безликого и чужая воля, вытащившая меня из постели, затянувшая в подземный ход.
— И долго еще будет действовать заклятие Серпинара? Оно ведь не может быть бессрочным, — от напряжения голос дрожал. Казалось, теперь страх, который я прятала за злостью и бравадой, явственно слышен.
Но Эдвин не попытался успокоить. Его тон оставался безучастным, будто мы обсуждали скучную формулу. — Леди Тимея считает, что нет, недолго. Чем больше он пытается надавить, тем меньше срок, в течение которого подобное возможно.
Бесстрастный тон, лишенное эмоций лицо, скрытый от меня дар Эдвина и новое упоминание всезнающей эльфийки взбесили. Я из последних сил сдерживалась, чтобы не раскричаться. Это виконт, как ни странно, заметил. — Боюсь, не понимаю, почему ты злишься, — тихо сказал Эдвин.
Он чуть поджал губы, прикрыл глаза, как всегда, если ожидал ссоры. Очередной, ставшей привычной, обыденной размолвки. Частично поэтому я постаралась держать эмоции в узде. Почти получилось.
— Меня бесит. Что такие важные вопросы. Напрямую меня касающиеся. Обсуждали за моей спиной.
— Прости, — все еще избегая прямого взгляда в глаза, ответил он. — Я сам начал с ними разговор. Хотел посоветоваться по поводу отрыва магического тела. Боялся узнать что-нибудь неприятное, требующее особенного внимания или вмешательства опытного целителя. Что-то кроме тех возможных последствий, о которых прочел.
— И почему этот вопрос нельзя было задать при мне? — процедила я, отметив и утаивание неких возможных последствий.
— Я не хотел, чтобы ты волновалась лишний раз. Разумеется, я не стал бы замалчивать, — поспешно добавил он. — Рассказал бы о сложностях, сразу предъявив решение.
Я от возмущения просто онемела. А Эдвин продолжал. Так же торопливо, словно пытался высказаться до того, как мое негодование воспламенит постель.
— Так ты пользовалась даром, как и прежде. Чувствовала уверенность в магии, как и прежде. Не ждала, что она тебя подведет в самый неподходящий момент. То, что ты не знала о возможных сбоях, защищало тебя. И проще знать, что с даром что-то не так, если лекарство прямо перед тобой. Выпил эликсир, использовал артефакт, посетил храм при источнике и все.
Он замолчал, по-прежнему не поднимая на меня глаз. Казался подавленным и виноватым. Хотя в его словах была логика.
Да, я предпочла бы изначально знать о возможных последствиях, осознавать риски. Разобраться во всем самостоятельно. И уж точно не хотела бы, чтобы проблемы моей магии обсуждали за моей спиной.
Но я признавала, что его намерения были благими. Эдвин защищал меня, оберегал. Не обременял терзаниями о поломках дара и был готов взвалить полностью на себя поиски лекарства.