Он не пытался ранить мое самолюбие. Он заботился.
И злиться из-за этого, возмущаться было как-то нечестно. Закрыв глаза, сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, прогоняя остаточное и теперь такое неуместное раздражение.
— Не сердись на меня, пожалуйста, — тихо попросил Эдвин.
— Больше не сержусь, — заверила я.
Ласковым движением скользнув пальцами от скулы до подбородка, чуть приподняла его лицо, вынуждая все же встретиться взглядами.
— Только прошу, больше не делай так. Не принимай решений за моей спиной, не обсуждай без меня то, что связано со мной.
Хорошо?
— Хорошо, — не раздумывая, согласился он и, наклонившись, поцеловал.
Его губы коснулись моих легко, осторожно, робко. Как всегда после ссоры, Эдвин проверял на искренность. Как всегда после размолвки, не верил, что я способна понять и принять его точку зрения. Я ответила на поцелуй, казавшийся странным и неполноценным из-за отсутствия магической составляющей. И с горечью подумала, что наши отношения тоже постепенно стали такими. Странными, ломкими, неполноценными из-за накопившегося недоверия.
Но я всем сердцем верила, что это обратимо. Ведь это была единственная вера, которая мне оставалась.
Прощаться с Гнездом и его обитателями мы не торопились. Проснувшись утром в объятиях Эдвина, предложила провести в крепости еще одну ночь. Резерв восстановился не полностью, я чувствовала себя разбитой и не отдохнувшей. Выходить из безопасного убежища в населенный монстрами, нежитью и инквизиторами мир неподготовленной я считала слишком опасным.
Из-за ночной размолвки на душе остался неприятный осадок, который не растворила пара поцелуев. Поэтому я боялась, Эдвину мое предложение не понравится. Опасалась, он посчитает все глупыми отговорками, будет настаивать. — Это хорошая мысль, — его голос прозвучал сипло, в нем сквозила усталость.
Повернувшись к Эдвину, заметила тени у глаз, казавшиеся особенно темными в тусклом утреннем свете.
— Что-то мне подсказывает, ты не спал вовсе, — вглядываясь в осунувшееся лицо, заключила я.
— Не спал, — плавным движением убрав прядь с моей щеки, ответил он. Его нежность не повлияла на требовательность моего взгляда, и Эдвин признался: — Тебя берег. Леди Тимея сказала, что ты особенно уязвима для Серпинара, когда резерв пуст. Что достаточно разбудить тебя вовремя.
Он сказал это просто, с подкупающей искренностью. И мысль, что виконт таким образом пекся о безопасности и сохранности своих секретов, пришла не сразу. Но отозвалась досадой, которую я безуспешно пыталась скрыть.
— Ты зря боишься, что я расскажу ему что-нибудь. Я ведь до сих пор этого не делала, — получилось резче, чем хотела, и куда резче, чем следовало.
— Я не этого боюсь. Не этому хочу помешать, — глядя мне в глаза, возразил Эдвин. — Я боюсь, что он причинит тебе боль.
Он был серьезен и честен, а ответ прозвучал очень… по-мужски. Я почувствовала себя одновременно очень глупой и бесконечно счастливой. То, что посчитала надзором, было заботой. Не кичливой похвальбой, не пустыми обещаниями, а настоящей защитой, попыткой хоть как-то оградить нас, спасти от разрушения.
Я поцеловала моего волка, вкладывая в поцелуй всю благодарность и любовь, которые никогда не смогла бы описать словами. Эдвин ответил ласково и уверено. Его движения в то утро были особенно напористыми, даже властными, подчиняющими. Но мне это нравилось, нравилось поддаваться. Хотелось быть его, принадлежать ему полностью. И пусть я опять не ощутила золотой дар. Пусть. В то утро магия вообще осталась в стороне, словно ее не существовало вовсе.
Только мужчина и женщина.
Одна страсть на двоих.
В лаборатории леди Тимея и лорд Брешаан проверили созданный мной артефакт. Сказали, что я неплохо потрудилась. И только. Честно говоря, рассчитывала на более яркие комплименты, но вспомнила, что общаюсь с Орлами. Ждать от них восторгов было даже наивно. Как признался позже Эдвин, он такой высокой похвалы удостаивался лишь дважды.
К сожалению, эльфы не придумали, как бороться с запретным волшебством Серпинара. Учитывая тон, которым Эдвин прошлой ночью рассказывал о заклятии и его последствиях, я на помощь призраков не особенно надеялась. И все же их совет меня разозлил. Он был, по сути, признанием в бессилии, но его произнесли так, словно он являлся непреложной истиной и чудесным спасением.
Вначале эльфы убедились, что я категорически не собираюсь ни расставаться с Эдвином, ни пережидать в гнезде недели и месяцы, пока действует магия Серпинара. А потом леди Тимея сказала, что нам с Эдвином следует спать в разное время. Чтобы он мог прервать очередной мой кошмар. Мысль, что Эдвину тоже понадобится полноценный отдых и восполнение резерва, видимо, ее прозрачную голову не посещала. Эдвин сдержано кивнул, принимая рекомендацию к сведению и, судя по странной решимости, к исполнению. Я не стала спорить.