— А те, кто оставался выше?
Кромешная тьма прохода в усыпальницу полнилась угрозой, притягивала взгляд. Казалось, оттуда в любой миг выплывет бесплотная фигура огромного призрака. Глаза его будут пустыми, а сердце переполнено ненавистью.
— Были и такие. Их не преследовали древние, — тихо сказал Эдвин.
Я сильней сжала его руку и вздохнула, не скрывая облегчения. Только тогда поняла, что ждала ответа, затаив дыхание.
— Надеюсь, в такой близости от входа безопасно.
— Вполне, — он ободряюще улыбнулся, обнял меня за плечи. Ощущение чужого присутствия тем временем становилось все сильней. Казалось, меня пристально рассматривают. Судя по тому, как Эдвин, подняв голову, смотрел в сторону источника этой силы, он тоже чувствовал птиц. Они постепенно приближались, а крайне неприятное ощущение, что все их внимание сосредоточено на мне, отзывалось болью в костях. Закрыв глаза, заставляла себя дышать и ждала, когда они пролетят мимо.
Но они остановились.
Словно наяву видела, как пять крупных птиц уселись на дереве недалеко от пещеры. Солнечные блики на сером, будто стальном оперении, янтарные хищные глаза настороженно и требовательно прищурены, клювы повернуты в мою сторону. И все же казалось, с такого небольшого расстояния птицы не видят меня четко, потому что взгляд ни одной из них не встретился с моим. Голова гудела от магического принуждения, но я боролась с приказом выйти, показать себя. Вцепилась в обнимающего меня Эдвина обеими руками и не сдвинулась с места.
Прошла вечность, не меньше, прежде чем сила приказа пошла на убыль. Отчего-то создалось ощущение, что птицы успокоились, приняв меня за забытый кем-то артефакт.
Они улетели, ощущение чужого присутствия постепенно уменьшалось.
— Видишь, — голос Эдвина звучал глухо, словно пробивался через туман. — Не заметили. Нас скрыла сила захоронения.
— Да, — я заставила себя кивнуть, вымучила улыбку.
Рассказывать о магическом приказе и пристальном внимании птиц не стала.
Парило, идти было тяжело, болела голова, разговаривать не хотелось. Вот мы и молчали, обменявшись до вечера едва ли десятком фраз. Устроились на ночлег в небольшой пещере. На вход Эдвин повесил маскирующий щит, я разожгла магический огонь, вскипятила воду для чая.
— Ты очень тихая сегодня, — заметил виконт, принимая протянутую ему чашку.
— Просто устала, — отмахнулась я. — Дорога трудная.
— Можем пойти медленней, — предложил он.
— Нет-нет, — решительно оказалась я. — Чем скорей доберемся до источника, тем лучше.
Мысль, что будем где-то задерживаться, растягивать путешествие до гавани, раздражала. Воспоминания о птицах и Великом магистре бесили. Я чувствовала себя загоняемой дичью, ценной добычей. Собственная беспомощность и уязвимость ярили. Хотелось поскорей разделаться со всем, сесть на корабль и уехать. Уехать хоть куда-нибудь. Главное, подальше от Ордена, инквизиторов, Серпинара и сыщиков короля, разыскивающих по всей стране убийцу принца. — Тоже верно. Но я не хочу, чтобы ты выбивалась из сил, мягко возразил Эдвин.
— Я не выбиваюсь, — огрызнулась я, тут же пожалев о несдержанности. Эдвин нахмурился, черты его лица ожесточились. — Просто этот день был трудный. Очень.
— Тогда ложись, — сухо посоветовал он. — Постарайся поспать. — А ты?
— Я пока не буду.
Твердый тон, плотно сомкнутые губы, сложенные на груди руки. Все подсказывало, что спорить с Эдвином бесполезно.
Меня это, правда, не остановило.
— Знаю, ты хочешь последовать совету леди Тимеи. Но сейчас этот совет бессмысленный. Скорей вредный.
Левая бровь виконта вопросительно приподнялась, во взгляде читалось недоверие. Конечно, я ведь осмелилась не согласиться с великой всезнающей эльфийкой. Даже если ее совет был глупым в своей категоричности. Стараясь сдерживать раздражение, пояснила:
— Она сказала, Серпинар может повлиять на меня, когда резерв пуст. Сегодня я не колдовала. Резерв полон. В твоих ночных бдениях нет нужды.
Он нахмурился сильней, повел плечами, будто умащивая на груди руки удобней. Неудивительно. Сравнение с мнением леди Тимеи мои слова проигрывали изначально. Иначе и быть не могло.
— Спокойной ночи, — ровным тоном, стараясь не показывать досаду, пожелала я.
Отошла от костра к стене, у которой до того разложила одеяла, и легла. Поправив сумку под головой, натянула одело повыше, чтобы закрыться от света. По колебанию магического поля почувствовала, как Эдвин укрепил маскировку защитой от вторжения. Он устроился у огня, зачерпнул еще чая из котелка. Я старалась заснуть. Не открывала глаза, дышала глубоко и ровно. Даже когда всего полчаса спустя артефактор отодвинул свою постель от моей и лег. С нарастающей злостью подумала о леди Тимее. Прозрачной эльфийке наверняка было бы приятно узнать, что у нее есть такой верный рыцарь, настолько болезненно реагирующий на любое несогласие с его идеалом. Заснуть, разумеется, долго не могла. Злилась на Эдвина, на его скрытность. Он мог сколько угодно лгать, что доверяет, но настоящая жизнь все быстро расставляла на места. От меня скрывали даже такую простую вещь, как местонахождение древнего эльфийского кладбища. О каком доверии в серьезных вопросах могла идти речь?