Когда бой закончился, виконт отрешенно подождал, пока я оторву несколько пластинок с поверженных существ. Теперь белые хитиновые щитки служили легкими и удобными сковородами. Мясо куропаток прожаривалось равномерно, зарумянивалось, пахло аппетитно. Но, несмотря на договоренность, будить Эдвина я не торопилась.
Он впервые за последние дни спал спокойно, не подскакивал каждые десять минут. Усталость взяла свое. Я знала, что он должен отдохнуть, выспаться, полностью восстановить резерв.
Иначе толку от виконта у источника будет немного. Солнце клонилось к горизонту все явственней, до заката оставалось не больше двух часов. Эдвин все еще спал. Его мерное дыхание и жужжание пчел, заглядывающих в каждый цветочек, успокаивали. Борясь с сонливостью, рассматривала карту, вложенную в тетрадь с формулами нужных заклинаний. Бледные чернила на тонком пергаменте, эльфийские названия рек и долин. Слова у источников и у Гнезда я прочесть не могла. Судя по точкам и штрихам над буквами, надписи были сделаны на древнем эльфийском. Хоть я и пыталась изучать этот язык самостоятельно, особенно не продвинулась. От помощи виконта, предложившего меня научить, тогда отказалась, а теперь спрашивать не хотела.
Сухая лепешка, жареная грудка куропатки, теплый чай — мой нехитрый ужин на закате. Эдвин все еще спал. В сгущающихся сумерках жужжание пчел сменилось пением вересковых сверчков, на небе проступали звезды. В идиллическое спокойствие я не верила, поэтому начаровала вокруг стоянки защитный кокон. Благо, резерв достаточно восстановился для такого волшебства. Но и колебания магического поля не разбудили артефактора.
Меня это радовало, хотя догадывалась, что Эдвин рассердится из-за задержки. А я предпочитала спокойный отдых в относительно безопасных вересковых пустошах ошибке у источника. В том, что измотанный виконт на серьезное волшебство неспособен, я убеждалась уже не раз. Стычка с ягдагами стала лишь очередным тому подтверждением. Сидя у костра, завернувшись в одеяло, клевала носом и подумывала, что пора будить Эдвина. Иначе сама буду
валиться с ног от усталости. Я и так последние дни ощущала себя больше помехой, чем помощью.
— Меня всегда забавляло мышление красивых женщин, — раздался рядом чарующий баритон Великого магистра. Я резко обернулась к Серпинару. Думала, что увижу знакомый берег реки, внушающий ужас эльфийский камень. Но инквизитор сидел рядом со мной у костра. Он был так близко, виделся так ясно, что я различала мельчайшие морщинки у глаз и рта. Вцепившись в одеяло, старалась замедлить участившееся от страха дыхание.
— Я вижу в своих действиях определенную логику, — парировала, избегая взгляда в глаза собеседника.
— Логика в саморазрушении, несомненно, есть, — в его голосе послышалась усмешка. — Но от меня она ускользает. Воспользуйтесь сегодня последним шансом вернуть свою жизнь.
Меня удивляло, что Серпинар попробовал уговаривать. Я отрицательно покачала головой.
— Я ведь все равно добьюсь от вас желаемого, — вздохнул магистр. — С вашей стороны не просто глупо, но и несправедливо отказывать мне в удовольствии считать, что вы сами одумались и с моей помощью спасли себя. Наглость была настолько восхитительна в своей незамутненной чистоте, что я позабыла об осторожности и посмотрела Серпинару в глаза.
И пропала. Тело сковало чужой магией, отвести взгляд больше не могла. Глаза болели, голова кружилась. Безликий принуждал, пытался забраться в мою память, выудить образы, раз я отказывалась рассказывать сама. Казалось, с лица медленно срезали тонкие лепестки кожи и мышц ледяным, голубым, как кольцо магистра, ножом. Говорить или кричать не могла, только всхлипывала от боли, по щекам текли слезы. Каждый вдох давался с трудом. Несмотря на это, я сопротивлялась и боролась, закрывала от мучителя воспоминания.
Он отлично понимал, что не узнает ничего. И довольно скоро смирился с этим. Мое упрямство было ему не в новинку. Но пытки всегда доставляли Серпинару особое удовольствие, он не прекращал их, даже если добивался желаемого. Вот и сейчас меня он не отпустил, только немного ослабил нажим. — Вы же хотите, чтобы я оставил вас в покое, — вкрадчивый баритон, ласковые интонации, спокойный взгляд черных глаз вернувшего свой обычный облик инквизитора. — Кивните, если это так.