Смысла отрицать очевидное не видела и кивнула в нелепой надежде, что это успокоит жажду крови Серпинара. Он действительно снова ослабил воздействие.
— Ваша несговорчивость меня поражает, — в красивом баритоне слышалось разочарование. — Она бессмысленна и может навредить вашей дочери. Хоть это вы понимаете? Снова кивнула. Я отлично понимала возможные последствия и в упреках палача нуждалась меньше всего.
— Вы не очень благоразумная мать, — пожурил он и вдруг просиял, словно на него снизошло озарение: — Ваш спутник отец ребенка?
Я просто кивнула в ответ.
— А я-то думал, вы носите дитя от Его Высочества, — всплеснул руками инквизитор. — Теперь понятно, почему вы так ревностно защищаете своего спутника. Мне следовало раньше догадаться.
Он вздохнул, невесело усмехнулся, покачал головой, продолжил несколько извиняющимся тоном.
— В вопросах отцовства я ошибся третий раз в жизни. А вот в определении предателей не ошибался ни разу… Пусть вы и не помогли мне, но…
Он подался вперед, заглянул мне в глаза. Заговорил серьезно, сочувственно. Будто искренне сопереживал, как друг. — Баронесса Лантер… Софи, понимаю, мое предложение покажется смешным, нелепым даже. Вы так уверены в своем спутнике, думаете, он будет бороться за вас так же, как вы за него. Но когда он вас предаст, а это непременно произойдет, приходите ко мне. Если останетесь живы. Я помогу. Одной с маленьким ребенком вам не справиться. Подумайте о дочери и приходите.
Он вдруг показался поразительно искренним, а в голосе не слышались те особые чарующие нотки.
— Я не понаслышке знаю, как трудно приходится одинокой матери без родных и друзей. Без связей и даже крыши над головой. Я буду рад, если вы надумаете. И помогу без всяких условий. Ничего не попрошу взамен.
В его словах не ощущалась магия убеждения, не чувствовалось пресловутое очарование Змей. Великий магистр Серпинар покорял сердечностью настолько, что я верила. Впервые верила ему. Вопреки всему, что знала о нем, несмотря на пытки, прошлые и завершившиеся несколько минут назад. Я просто знала, что он говорил от души, словно поделился чем-то личным.
Он не ждал моего ответа. Отстранился и будто вдруг вспомнил о цели и обстоятельствах нашей встречи. Взгляд стал жестким, Серпинар вновь смотрел на меня свысока, с легкой насмешкой.
— Я желаю вам благоразумия, баронесса. И трезвомыслия. Обозначив поклон, магистр постепенно растворился в воздухе.
— Почему ты меня не разбудила?
Эдвин сидел на том же месте, где только что был Серпинар.
От этого совпадения меня передернуло.
— Не успела, — честно призналась я, тыльной стороной ладони коснувшись носа, чтобы проверить, не идет ли кровь. Ее не было ни там, ни на щеках. Только еще не высохшие слезы. Виконт вздохнул и ровным, ничего не выражающим тоном заметил:
— В этот раз, кажется, вы вполне мирно поговорили. — Если не считать пытки в начале, — едко ответила я, — то беседа была вполне светская.
— Если бы ты разбудила меня, я смог бы предотвратить, — раздраженно бросил он.
— Ты думаешь, мне это доставляет удовольствие? Думаешь, я делаю это нарочно? Скучаю по нему? — вспылила я.
Отшвырнула одеяло, вскочила. На ногах стояла нетвердо, но от Эдвина, протянувшего руки, чтобы меня поддержать, отшатнулась.
— Не тронь, — прикрикнула я и ушла от костра, наподдав пустой фляге. Металлическая посудина отскочила, налетела на камень, обижено звякнула. На блестящем боку осталась вмятина. Присев на валун у самого края защищенного заклинаниями пространства, попыталась успокоиться. Ни яркие звезды, ни стрекот сверчков, ни медовый запах вереска не помогали. Напротив, тяжелый аромат цветов казался удушливым и ядовитым. Как упреки артефактора.
— Я вовсе не имел в виду… — раздался за спиной тихий голос Эдвина.
— Тогда тебе следует говорить только то, что ты в виду имел, — перебила я.
— И не поспоришь, — согласился он, явно пытаясь меня задобрить. — Я за тебя боюсь, Софи.
— Да. Заметно, — все еще не поворачиваясь к нему, кивнула. — Можешь больше не волноваться. Серпинар сказал, что у меня сегодня был последний шанс повлиять на собственную судьбу.