Так что вряд ли он еще раз явится.
— Думаю, не все так просто. Он ведь не получил, что хотел, — не дрогнувшим голосом возразил виконт и осторожно добавил:
— Так ведь?
— Разумеется, — процедила я, сцепив руки на груди.
От злости и обиды на артефактора сдерживать разрушительную магию становилось сложней с каждым ударом сердца. Ладони покалывало, чувствовала, как пальцы обжигало пока не выплеснувшееся волшебство. Особую прелесть добавляло осознание, что в этот момент Эдвин активно изучал состояние моего дара, прощупывал меня. Словно надеялся так проверить честность.
Но прежде, чем я возмутилась и наломала дров, он крепко обхватил меня сзади одной рукой за плечи, так что вывернуться не могла. Другую ладонь положил на левый висок. Мир расцвел многообразием красок лечебного волшебства, головная боль постепенно уходила, дышать становилось легче. Я затихла в руках виконта, безошибочно распознавшего точку приложения заклинания Серпинара.
Стыд жег меня немилосердно. Даже не представляла, как я, целительница, умудрилась так извратить прощупывание Эдвина, искавшего основной очаг боли.
— Прости меня, — мой шепот прозвучал робко, опасливо. Сомневалась, что Эдвин извинит даже на словах. Прежде, чем успела объяснить, за что именно прошу прощения, он перебил.
Тихо, но твердо.
— Не за что прощать.
Ровный бесстрастный тон. Только вежливость, ничего личного, никакого тепла в голосе. Так говорят с теми, в чью искренность не поверили. Закономерно. Слишком часто я срывалась, обижала, оскорбляла, чтобы в извинения верилось. — Он долго мучил тебя. Не в первый раз. Сегодня, видимо, особенно свирепствовал. А я не защитил. Не смог прервать пытку. Я виноват перед тобой больше.
Он вздохнул, медленно убрал руки и отошел.
— Постарайся отдохнуть, — посоветовал виконт и тихо добавил: — Завтра все закончится.
Последняя фраза прозвучала так траурно, так печально и обреченно, что в первую минуту показалось, виконт говорит о нас.
— Ты ведь имеешь в виду уничтожение карты? Правда? — пытаясь рассмотреть в полумраке выражение его лица, уточнила я.
— Конечно, — холодно согласился он. — Я очень признателен тебе за помощь, хотя вся эта авантюра не в твоих интересах. Я понимаю, тебе хотелось бы уехать из Норолдин поскорей. Потребовалось бы очень много слов, чтобы объяснить Эдвину, в чем именно он неправ, а в чем прав. Понадобилось бы значительно больше сил, чем я имела, и намного больше взаимного доверия, чем у нас оставалось. Истощать скудные запасы имеющегося не могла, поэтому сказала, стараясь быть убедительной:
— Я помогаю с удовольствием.
— Это хорошо. Учитывая, что особенного выбора у тебя не было, — все так же безрадостно ответил Эдвин и продолжил, прежде чем я успела вмешаться. — Мы завтра к полудню дойдем до источника. Ты знаешь, что волшебство предстоит серьезное. Постарайся поспать, только так ты восстановишь резерв. Если хочешь, могу тебя зачаровать.
Сама мысль, что чужое колдовство лишит меня воли и способности распоряжаться собой, была отвратительна до дрожи. Несмотря на это, пыталась оставаться вежливой. — Нет, спасибо, — я изобразила улыбку, но Эдвина не убедила в искренности.
Он нахмурился и казался мрачным.
— Что ж, тогда спокойной ночи, — он ответил легким поклоном и отошел к костру.
После этого очень захотелось перейти с виконтом на "вы". Такое обращение как нельзя лучше подходило новому характеру наших церемонно-официальных отношений.
Глава 16
Восходящее солнце разгоняло тонкий туман над вересковой пустошью. Было свежо, кристально чистое небо еще поблескивало на западе последними звездами. Воздух бодрил, вода из ручейка у нашей стоянки казалась удивительно вкусной. Несмотря на ссору, на пытку Серпинара, на то, что легла очень поздно, а встала рано, чувствовала себя прекрасно. Выспалась, отдохнула, словно была другим человеком. Мир казался ярким и чудесным, погода — восхитительной. Я улыбалась Эдвину, и постепенно его мрачность ушла. К сожалению, она сменилась недоумением и даже подозрительной настороженностью. Это огорчало, но вопреки такому поведению виконта верила, что вскоре все наладится. Я даже была в этом искренне убеждена.
Мое прекрасное настроение не испортило даже падение в глубокую яму-ловушку, какие обычно рыли ариды, слишком медлительные, чтобы гоняться за мелкой дичью. Я без труда подлечила вывихнутую лодыжку и уже через полчаса забыла бы об этой неприятности, не попади Эдвин в такую же ловушку. Он тихо бурчал едва различимые ругательства под нос, стряхивая с сапога кости предыдущей жертвы. А когда я хотела полечить виконта, он очень поспешно исцелил себя сам. Это задело сильно. Артефактор словно очередной раз подчеркнул, что не доверяет и не хочет увязать в долгах мне, как в болоте.