Храм был частично разрушен. Восточная стена обвалилась, залы от посторонних взглядов надежно скрывали высокие кусты и вездесущий плющ. От него храм пострадал больше, чем от боевых заклинаний. Магические подпалины виднелись на камнях кладки, но в большинстве своем портили только внешний вид. Корни плюща проникали между камнями и медленно выкрашивали связующий раствор. Тяжелые, толстые плети выламывали камни, словно длинные пальцы зеленого гиганта. И украшали руины, делали их живописными. А таинственности добавляли большие, с мужскую ладонь, пестрые листья. Они шевелились на легком ветру и будто нашептывали что-то.
Поднявшись по полуразрушенной пологой лестнице на площадку перед храмом, мы прочитали заклинания, ограничивающие влияние источника на нас. Он то подпитывал, то обкрадывал, то вселял веру во всемогущество, то заставлял вздрагивать от каждого шороха. Я не скрывала облегчения, когда защита окутала меня коконом, отгораживая от сильного и непредсказуемого потока энергии.
Мы не раз обсуждали, что нужно делать. Вспоминая чертежи лорда Брешаана, вошли сквозь разрушенные ворота на землю храма. Карта эльфов была такой точной, что всего минут через десять мы вышли во внутренний двор, ни разу не усомнившись в направлении, не запутавшись в переходах.
Построенный квадратом храм, ограничивал большое идеально ровное пространство. Двор был выложен прямоугольными плитами из белого, магически обработанного мрамора. Камень приглушал силу источника, позволяя ей выбиваться на поверхность только в строго отведенных местах. Всего таких мест на площадке было семнадцать: выложенная синей плиткой многолучевая звезда в центре и шестнадцать маленьких таких же синих звездочек у самых границ квадрата. Маленькие звездочки располагались на линиях, продолжающих лучи центральной звезды.
Синяя плитка блестела и казалась хрупкой, но подойти поближе и рассмотреть внимательно было боязно. Каждая из звездочек ощущалась магом средней силы, а вот центральную вполне можно было сравнить с Серпинаром. Представить, что возьму всю эту энергию под свой контроль на несколько часов, не получалось. Задача казалась невыполнимой, но показывать сомнения Эдвину не могла. Он и без того не слишком доверял мне. Видеть, что я колеблюсь в последний ответственный момент, ему было необязательно.
Многоступенчатый ритуал мы просчитывали тщательно и неоднократно. Леди Тимея и лорд Брешаан перепроверили все расчеты и прошлись с нами по формулам еще в Гнезде. Проверяли правильность и созвучность. Но воспоминание о призраках не успокоило. Заверения Эдвина том, что мы готовы к такому уровню волшебства, тоже. Когда плела первые заклинания, руки от волнения дрожали так, что чуть не разрушила свои чары. Подобная оплошность была совершенно недопустимой, потому что резерва на вторую попытку не хватило бы.
Все должно было получиться с первого раза.
Бьющая из синих звезд магия меня удивила. Когда мы закончили подготовительный этап и приступили к работе с самим источником, я почувствовала его мягкость и податливость. Складывалось впечатление, что он истосковался по вниманию, по направляющей его силе. Даже отчего-то напоминал игривого щенка, не знающего, куда выплеснуть энергию, чем бы заняться. Щенка, наслаждающегося свободой, но гордого тем, что его взяли на поводок. Так и источник радостно отдавался в руки, ластился, но я, к счастью, знала ошибочность сравнения стихийной магии со щенком. Стихийная магия могла при неправильном обращении или просто ослаблении внимания убить.
Создаваемые Эдвином заклинания сплетались, перевивались с моими. Оживив наш артефакт, мы вводили в эти общие сети гибкую магию источника и малоподвижную силу "третьего". Восхитительно прекрасное, возвышающее и одновременно опустошающее, выпивающее колдовство длилось часы. Ритуал не был обыкновенным трансом. Я четко видела не только плетения волшебства, но и двор, и сияние изрезанной рунами кости, и лицо сосредоточенного Эдвина.
Колдовство истощало не только магически, но и эмоционально. Усталость отвлекала, сбивала. Подбросила глупую мысль о том, что было бы интересно хоть раз сотворить волшебство вместе с ребенком. Втроем. Эдвин, я и дочь. Глупые мечты. Но из-за них я плакала во время ритуала, а Эдвин это видел. Он хмурился, бросал на меня время от времени настороженные взгляды. Но я делала вид, что этого не замечаю. Строго запретила себе отвлекаться и концентрировалась на волшебстве.