Я поцеловала Эдвина и молилась, впервые за годы, молилась Единому. Просила, чтобы этот поцелуй все исправил.
Моя молитва, как и прежде, не была услышана.
Едва объятия распались, дар Эдвина померк, скрылся за ледяной коркой отстраненности. Виконт излучал трезвую расчетливость, работал над артефактами и не обращал на меня внимания. В свете выстраивающихся заклинаний маг казался чужим и малознакомым.
День прошел в последних приготовлениях. Часы в
библиотеке показывали два, солнышко начало склоняться к горизонту. Я ждала Эдвина, мысленно проверяя, все ли взяла. На плечах удобно умостила небольшую сумку с едой. Все же путь неблизкий. Если повезет, если все пройдет, как планировали, домой вернемся только вечером следующего дня. Скользнула пальцами по подаренному Эдвином широкому кожаному поясу. Охранные заклинания сплетались в витиеватые рисунки, крупную матовую пряжку украшал растительный орнамент. Нескольким креплениям нашлось применение. Фляга с водой, пара мешочков с одноразовыми артефактами-обманками и небольшими ловушками. Лечебные и восстанавливающие разложила по карманам. Так их было удобней быстро достать.
Поглядывая на беззаботные стрелки, волновалась. Но предчувствия беды или тревоги, как в ночь, когда сунулись в западню спасать не нуждавшегося в помощи лиса, не было.
Возможно, из-за того, что я злилась, очень злилась на виконта. Он утром спросил, почему я не завела кобол. Не дав возможности ответить, предположил:
— Это из-за того, что ты часто уходишь из дома? Недоверчивый взгляд, скептически приподнятая бровь, странная ухмылка. Он верил в правильность своего умозаключения. В то, что я вновь нарушила данное слово.
Вспылила, раскричалась, запустила чашкой в магистра. Учитывая, каких усилий мне стоило противостоять искушению выйти на улицу и хотя бы подышать свежим воздухом, считала обвинение крамольным и ужасно оскорбительным. Заявила, что артефакты, разумеется, создают себя сами. Без моего вмешательства. Что резерв от природы неисчерпаемый, сон не требуется, а усталость не берет.
Он попробовал оправдаться, сказал, что очень ценит мою помощь. И я расплакалась. Неожиданно для себя призналась, что разобралась с фантомным заклинанием и дважды создавала фантом Эдвина. Того Эдвина, которому была еще дорога.
Он в мгновение преодолел разделявшее нас расстояние и так крепко стиснул меня в объятиях, что сердце зашлось от опаляющей мощи его золотого дара. Неожиданная сила его эмоций ошеломила, и несколько долгих мгновений я просто ловила ртом воздух, пытаясь справиться с дыханием. — Я тоже очень скучаю по тебе, Софи, — сдавленный голос любимого дрожал. — Очень скучаю. Не понимаю, что случилось. Но кажется, что я тебя теряю.
— Я все еще люблю тебя, — мой шепот адресовался чудесному человеку, родному и необходимому дару, мягкому сиянию и ласковой магии. Всему тому, что тщательно отгораживал от меня артефактор Ордена, инквизитор виконт Миньер.
— И я тебя, Софи, — тихо ответил Эдвин.
Это недопризнание отозвалось в сердце болью и раздражением. Я знала, что он лгал. Хотя бы потому, что с любимыми ведут себя иначе.
Ничего не сказала, только сделала выводы и постаралась держать эмоции в узде. Получалось неплохо, а нарастающую злость на виконта даже удалось обратить себе на пользу. Она отлично помогала быстро идти по каменистому берегу навстречу ловушкам и змеям Серпинара.
Глава 11
До поместья Великого магистра добрались в сумерках. Дорогу запоминать не пришлось — от дома по берегу реки мимо печально знакомого эльфийского камня. Своеобразная веха на пути.
Замок на холме казался жутким и хищным из-за массивных стен и уходящих в темное небо острых шпилей. Радости не добавляло и воспоминание о том, как Эдвин на последнем издыхании дополз до дома после встречи со змеями
Серпинара. Я подозревала, что после того происшествия Великий магистр значительно усилил охрану, увеличил число ловушек.
Эдвин специально заготовленной обманкой раздвинул щитовые чары, наложенные на высокую живую изгородь. Я магией расплела ветки, чтобы не оставлять прожженную дыру. Если все пройдет гладко, то взлом и исчезновение важного артефакта не заметят еще полторы недели. Пока из поездки домой не вернется Великий магистр.
Проскользнула в лаз вслед за виконтом, остановилась, прощупывая магическое поле. Передо мной раскинулся обманчиво безмятежный сад с ухоженными клумбами, окаймленными белыми камнями и крупными ракушками. В большинстве случаев, как и говорил Эдвин, посреди клумб росли плодовые деревья. Слева виднелся вход в лабиринт. Справа журчал ручеек, выбиваясь на поверхность среди серых валунов.