— Потом мы уедем в Кирлон, — зачем-то повторил он. — Разумеется, — ответила я. — Это хорошее, правильное решение.
Голос не дрожал, слушался, звучал мелодично. На губах красовалась легкая полуулыбка, подобную часто приходилось носить во дворце. Вот уж не думала, что рядом с Эдвином придется о ней вспомнить. Лживое в своей покорности и мнимом согласии с собеседником искривление губ бесило неуместностью, но виконт не замечал безжизненности маски.
Даже казалось, он рад моей покладистости.
Отчего бы ему не радоваться? Я ведь не отказалась выполнить возложенные на меня обязанности. Не отказалась пойти к источнику и поучаствовать в уничтожении карты даров. Я ведь по-прежнему позволяла себя использовать. Потом, когда сполна отплачу виконту за гостеприимство и защиту, меня выбросят. В относительно безопасном Кирлоне. Но все же выбросят. Пара показательных ссор во время плавания, несколько жестоких обид, выматывающее последние силы молчание и заключительные слова "Тебе без меня будет лучше. Жаль, что любовь угасла. Мне нечего тебе предложить". Банальная и бесславная кончина того волшебства, что было между нами.
Это будущее представлялось так четко, словно уже стало настоящим. Ледяная стена отчужденности, выросшая между нами, казалась такой толстой, что я не узнавала человека, стоящего по другую сторону.
— Думаю, ты не станешь возражать, — Эдвин придерживался делового тона. Таким говорят с вынужденными союзниками, осторожно, но твердо давая понять, что сближение нежелательно. — Считаю, будет правильным отправиться к источнику завтра. Погода скверная. Твой резерв еще не восстановился. И я немного растратил накопленные силы. Вспомнился треск деревянных чурок в подвале. Хорошо, что для его ярости нашлась отдушина, выход.
— Под проливным дождем идти не хочется. Переждем, — покладисто ответила я.
— Рад, что мы пришли к соглашению, — учтивая улыбка изогнула его губы, легкий кивок, чопорный поклон. Вежливость. Как ужасающе быстро место в наших отношениях осталось только ей.
За ужином, когда краткое, сухое и безжизненное, словно древесная труха, обсуждение пути к гавани закончилось, Эдвин удивил меня вновь. Я думала, он замолчит, оправдываясь трапезой. Рассчитывала, что он вскоре попрощается, сославшись на необходимость сделать еще несколько амулетов. Запасов резерва у него оставалось достаточно, а желание основательно подготовиться к опасной вылазке было скорей похвальным, чем предосудительным. Однако виконт не только не воспользовался предлогом, но и постарался продлить разговор.
Эдвин говорил об источниках. Рассказывая об эльфах, укрощавших стихийную магию, чтобы направлять ее на создание удивительных артефактов, старался вовлекать меня в беседу. Но я оказалась не в силах концентрироваться на словах, изредка отвечала общими фразами, слушала красивый низкий голос Эдвина и всматривалась в дар. Он изменялся, постепенно растрачивал стальной блеск, искры и гневные всполохи сменялись мягким золотистым сиянием. Эдвин мало-помалу успокаивался, и я считала причиной собственное смирение и обещание помочь вопреки ссорам.
Часа через полтора от изначальной напряженности осталась толика, но и она была ядовитой, как укус болотной сагьяны. — Приятно, что тебя заинтересовали источники, — улыбнулся виконт. — Надеюсь, я не засыпал тебя излишними подробностями. Меня в свое время очень занимало это направление артефакторики.
— Действительно, тема интересная.
Вежливые слова скрывали надежду, что маг не заметит размытости очередного ответа. Надежда не оправдалась, виконт почувствовал фальшь.
— Рад, что развлек полезной беседой, — холодно сверкнул обидой дар Эдвина, улыбка потускнела. Льда между нами ощутимо прибавилось.
Мне стало совестно. Подумалось, Эдвин старался сгладить острые углы, а я оттолкнула. Пары мгновений хватило, чтобы воскресить мечты о примирении. Настоящем, искреннем понимании и прощении. Не хотелось считать, что наша связь так бесславно закончится, как казалось пару часов назад. Но налаживать отношения, избегая действительно важных тем, я считала глупым. И некоторые вопросы следовало прояснить до того, как позволю ложным мечтам определять мою жизнь.
— Прости, — голос прозвучал глухо и неуверенно. — В другой ситуации я слушала бы внимательно. Ты хороший рассказчик и темы выбираешь интересные. Но сейчас меня больше тревожит то, что случилось утром.
Виконт помрачнел, дар хищно блеснул сталью, но это были лишь отголоски. Эдвин успокоился, злость улеглась. И я обрадовалась тому, что снова подняла неприятную тему, не побоялась отповеди или вспышки. Он прикрыл глаза и с ответом не торопился.