С леди Гвильдой мы повстречались у обвалившихся перил. В отличие от первых двух новых знакомых она щадила меня и не пугала внезапным появлением или разговорами из темноты. Она тоже носила легкие доспехи, окропленные кровью справа, но на этом ее сходство с леди Тимеей заканчивалось. Леди Гвильда не поражала волшебной красотой. Зато привлекательная эльфийская женщина покоряла искренностью. Она не скрывала радости и любопытства, теплая улыбка украшала ее, мягкие интонации располагали к этой женщине. Она явно скучала по Эдвину, и ее появление на подступах к замку было не только проявлением заботы, но и свидетельством нетерпения. Из всех Орлов леди Гвильда единственная понравилась мне без всяких оговорок. — Леди Тимея предупредила вас о перилах, — после приветствия напомнила она. — Будьте осторожны. Здесь теперь значительно уже.
Она была права. Разбитые каким-то заклинанием камни обвалились, унеся в пропасть большой кусок лестницы. Пришлось пробираться вдоль стены по очереди. Эдвин, прошедший вперед, еще и обвязал меня магической веревкой на всякий случай.
Большие ворота оказались закрыты и, к моему удивлению, выглядели целыми, неповрежденными. Словно не было никакого сражения за Гнездо. До того, как я успела спросить, почему так, Эдвин прошептал мне на ухо:
— Они исправили ворота после смерти. И в замке порядок. Не удивляйся этому. Обидятся.
Я кивнула, а Эдвин подошел к воротам и постучал. Отзвук глухого удара по укрепленному металлом дереву еще не успел затихнуть, а створка ворот бесшумно распахнулась. За ней стоял высокий призрачный воин в полном боевом облачении. С первого взгляда становилось ясно, что эльф не принадлежал к роду Орла. В нем не чувствовалось той особенной искорки магии, которая безошибочно угадывалась в первых трех призраках.
— Добро пожаловать в Гнездо, — учтиво поклонился воин. — Вас ждут. Как всегда, в восточном крыле.
Эдвин вежливо поблагодарил и, предложив мне руку, провел во внутренний двор. Несмотря на предупреждение, я ожидала увидеть истлевшие скелеты в разбитых доспехах, стрелы, торчащие в балюстрадах переходов. Но двор был чист, легкий ветерок доносил сладкий запах ночной фиалки из замкового сада. Вокруг витали небольшие разноцветные сгустки света, отчего происходящее казалось сказочным сном.
Мы прошли по выложенному плиткой двору, поднялись по широкой лестнице, миновали восточную галерею и через каких-то десять минут стояли у входа в восточное крыло. Воин, молчаливо сопровождавший нас, распахнул обожженные заклинаниями, но восстановленные двери и пожелал доброй ночи.
Просторная прихожая у подножия широкой лестницы.
Мягкое сияние нескольких залетевших со двора сгустков света. Тронутый лишь временем ковер на побитых магией ступенях. Его явно постелили после битвы. Красивые тканные картины на стенах. Видимо, тоже принесенные из подвалов, чтобы заменить сгоревшие во время битвы полотна. Призраки тщательно и с любовью восстановили разрушенное войной Гнездо.
— Приветствую в этом доме, — поздоровался появившийся из ниоткуда у подножия лестницы призрак. За его спиной постепенно становились видимыми привидения еще четырех Орлов.
— Рад новой встрече, лорд Брешаан, — с легким поклоном поздоровался Эдвин.
Пока он представлял меня хозяевам, я с любопытством рассматривала высокого статного главу рода Орла, облаченного в панцирный доспех. Судя по пятнам крови, лорд бился отчаянно, насмерть. Как и очень молодой лорд Хаттий, поразивший ярко выраженной магической силой. Значительно более выраженной, чем у леди Тимеи, которую Эдвин назвал исключительно одаренным магом. Лорд Хаттий, производивший впечатление юнца, заинтересовал меня больше других. Хоть и вел себя скромно, редко встречался со мной взглядом, не стремился вступать в разговоры и старался держаться в тени своих старших родственников.
Лорд Цием не ошибся. Нам обрадовались, приняли радушно. Настолько гостеприимно, насколько способны высокомерные чистокровные эльфы из рода Орла, все свое существование мнившие себя исключительными.
Тон беседы задавали лорд Брешаан, его сын и леди Тимея. Несмотря на дружелюбие и спокойную обстановку, в разговорах по-прежнему ощущалась церемонность. К Эдвину и ко мне призраки относились с толикой снисхождения. Нет-нет, намеренно превосходство никто из них не показывал. Но в нас видели младших, более слабых, меньше знающих, менее достойных. Это проявилось с самого начала и не изменилось за пару часов беседы. Понятно, почему Эдвин не стремился общаться с эльфами чаще. Долго выносить подобное отношение трудно.