Время перекуса в беспощадной тишине квартиры Ханвеллов ожидали почтительно. Миссис Ханвелл относилась к этому весьма серьезно и для этой цели имела специальный столик. Трехъярусный, с крутящимися медными колесиками. Столик был слишком низкий, и, чтобы его толкать, приходилось сгибаться в три погибели. «Пользоваться им для двоих не имеет смысла, а когда трое, я уже предпочитаю его выкатывать». Кейша Блейк сидела, скрестив ноги перед телевизором, со своей близкой подругой Ли Ханвелл; они подружились после драматического события. Кейша повернула голову, чтобы проследить движение столика на колесах: она любила поесть и ждала еды сильнее всего на свете. Загораживая собой телевизор от девочек, миссис Ханвелл задала телевизору вопрос: «Кто эти опасные с виду парни в фургоне?» Ли сделала звук погромче. Она показала на блестящие белые волосы Ганнибала в телевизоре, потом на волосы матери в жизни. «С такими волосами ты выглядишь как старуха». Кейша попыталась представить себе, что говорит что-то подобное своей матери. Она уже молча оплакала потерю тарелки с печеньем и чего-то новенького, того, что было в волосатых коричневых яйцах. Она соединила ноги, готовая встать и отправиться домой. Но миссис Ханвелл не стала кричать или хлестать дочку по щекам. Она только прикоснулась к шапке своих волос и вздохнула. «Они приобрели такой цвет, когда появилась ты».
Палка заблокировала дверь лифта – в этом и заключался смысл их занятия. Заверещал аварийный сигнал. Вся троица с криками и смехом понеслись вниз по лестнице, потом вверх по склону и дальше через пограничную стену, чтобы усесться на тротуаре на другой стороне. Натан Богл подтянул колени к подбородку, обхватил их руками. «Сколько у вас дырок?» – спросил он. Обе девочки молчали. «Что?» – сказала наконец Ли. «Вон там…» – Он показал пальцем на пах Кейши, чтобы не оставалось сомнений. «Сколько? Вы даже не знаете». Кейша отважилась оторвать глаза от дороги и посмотреть на подругу. Лицо Ли безнадежно покраснело. «Это все знают, – возразила Кейша Блейк, пытаясь напустить на себя смелость, которая, как ей казалось, от нее требовалась. – Если тебе интересно, иди отсюда в жопу и выясни». – «Ты даже не знаешь», – подытожил Натан, а Ли внезапно вскочила на ноги, лягнула его по лодыжке и крикнула: «Прекрасно она знает!» Она схватила Кейшу за руку, и они побежали назад в квартиру, держась всю дорогу за руки, потому что были лучшими подругами, связанными на всю жизнь драматическим событием, и всем в Колдвелле следовало об этом знать.
Они нашли Черил: она смотрела телевизор и заплетала косу, начав от затылка и продвигаясь ко лбу. Кейша Блейк с порога ошарашила старшую сестру вопросом: сколько всего дырок. Если Черил над тобой смеялась, никакой радости тебе в этом не было. Она смеялась громким безжалостным хохотом, а ужас того, над кем она смеялась, лишь подпитывал ее смех.
Кейша Блейк жаждала повторить некоторые вещи, которые видела у Ханвеллов. Чашка, пакетик с чаем, потом вода, потом – только потом – молоко. На чайном подносе. Ее мать придерживалась мнения, что если кто-то бывает в чужом доме так часто, как Ли Ханвелл появлялась в квартире Блейков, то он теряет право называться гостем и к нему следует относиться как к члену семьи со всеми вытекающими правами и обязанностями. Черил придерживалась третьей точки зрения: «Она вечно здесь ошивается. Неужели ей не нравится собственный дом? Почему она вечно роется в моей косметике? Что она вообще о себе думает?»