'Что? Ты выходишь замуж?' 'Да, выхожу. За капитана Фэрроу...Помнишь такого?' 'Гм. И как у вас....завязалось?' 'Сама толком не знаю. Наверное, началось с переезда в казармы, помнишь, я писала. Первый раз встретились возле ворот, случайно, разговорились, оказалось, что мы...соскучились. Потом неожиданно столкнулись во второй, да и в третий раз...А потом, знаешь, как сорванцы, ждем проверку караула и дальше бежим навстречу друг другу. Меня трясло, я не понимала, что со мной, отчего замирает сердце, и торопишь следующий день, и я перестала расстраиваться подчас....не очень умным приказам высокоблагородных особ, и никак не могла уснуть, ворочаясь с боку на бок, перестала ворчать, в общем, диагноз мне вынесла Инель. Она просто как-то спросила, мол, не влюбилась ли я? И я замерла, реально замерла, в голове сумбур - неужели правда? А вечером, только не смейся, я одела платье, так непривычно, давно же не одевала, девочки помогли со шнуровкой, корсет ну его к черту, и вышла к воротам. Ты не представляешь его лицо.... Он словно окаменевший стоял, а потом поцеловал мне руку! А дальше поймал извозчика, и мы поехали к реке. Поцелуи там всякие, объятия ....' 'Ну, а дальше? Что молчишь?' 'Еле, все не так просто.... Нас ослепило.... Не знаю, как тебе сказать.... Девочки не знают.... Знают лишь, что свадьба'. 'Да что случилось? Он .... ты его в чем-то подозреваешь?' 'Нет! Что ты.... Короче, я беременна....' 'О Боже.... А он как?' 'Поначалу оба испугались, меня ведь со стражников сразу выгонят.... А Донат, видя, как я расстроена, стал успокаивать, говорить, что надо быстро пожениться, срок еще маленький, что все будет хорошо. Он испугался за мою репутацию. Представляешь? Оказывается, не только у барышень благородных имеется репутация... Скоро я потеряю место службы' 'Тебя именно это беспокоит?' 'Еле, я влюблена, но я привыкла служить, знать, что это мое место, мой доход, моя независимость'. 'Мели, послушай, ты выйдешь замуж, еще какое-то время будешь состоять на службе, но ты уже будешь не одна, вас двое, вас двое взрослых людей. Донат будет твоим мужем, защитником, он будет кормильцем семьи, как и положено, а ты станешь хозяйкой дома, женой, матерью, хранительницей домашнего очага. Твоя мама, прости, что напоминаю, служила?' 'Нет, конечно. Она занималась моим воспитанием, следила за прислугой. Наш родовой замок был немаленький'. 'Ну, вот видишь. Твоя мама не служила, а занималась тобой, замком...'. 'Сравнила или замок или у нас угол где-нибудь'. 'Почему угол? Разве нельзя купить домик? Или на худой конец снять комнату с мебелью?' 'Но это дорого'. 'Вас служат сейчас двое. Вы получаете жалованье, ну найдете себе место для жизни'. 'А если Донат предложит здесь жить?' 'Здесь это где?' 'В соседней казарме пустует пара лежанок, и если повесить там занавески....' 'Ты сдурела? Какие к черту занавески? Мели, включи мозги'. 'Есть еще один вариант - Донат может отправить меня к нему домой, в приграничное поселение. У него там сестра....'. 'А ты сама что хочешь? Где жить?' 'Не знаю. Но чтобы отсюда не уезжать. Привыкла я здесь. Если уеду, сильно скучать начну. Когда, во время войны меня из замка выбросили, мне потом замок во сне виделся. Я спать долго боялась. Вечные кошмары....Не хочу об этом....'
"А тебе не хотелось съездить туда? Может, узнали бы что-нибудь о родителях?" "Куда съездить? В замок? Замок был разграблен и сожжен дотла. Узнать? У кого? В замке не осталось ни души. Две рядом находящиеся деревни полностью уничтожены, жители половина угнаны, половина исчезли. Бесполезно. Искать мне там некого и нечего". Мели, вся дрожа, порылась в карманах, и извлекла на свет носовой платок. И разрыдалась на моем плече...
Прижавшись к Мели, я гладила подругу по голове, по вздрагивающим плечам, и жалость к ней, и ее боль, ощущаемая мной как собственная, оттеснила мои личные переживания на второй план. Обхватив меня руками, она тихонько всхлипывала, когда послышались приближающиеся голоса.
Озорные дерзкие глаза, упрямые, непослушные иссиня-черные волосы - на нас, чуть усмехаясь, глядела Лори. "Ну, теперь понятно. Все ясненько..." "Ты о чем?" "О чем? О Корде, едва не разнесшим весь наш сторожевой пост в поисках некой исчезнувшей девицы...Встреча среди командиров наконец-то закончилась, и полчаса мы балдели. Как тут кто-то так постучал в дверь, что практически снес ее с петель - и на пороге возник твой барон. Дальше можно все объединить в один смысл: "Где Елена?! Мне нужно с ней поговорить! Ради Бога, где она?" - продолжая говорить, она быстро приблизилась и сграбастала меня в объятия, и тихо добавила: "Еле, он был .... страшен. Страшен в своем отчаянии. Я не знаю, что между вами произошло, но он сильно страдает". Мое сердце против воли сладко замерло - неужели из-за меня? И волна боли вновь готова была меня затопить... Я с трудом вспомнила, как дышать. А Лори, отстранившись, окинула меня цепким взглядом, и с радостным воплем бросилась на мою шею: "Еле!". На ногах мы не удержались, и по нарастающей грохнулись на Мели, оказавшейся мудрой и успевшей отпрыгнуть в сторону. Ниже земляного, сверху застланного досками, пола мы упасть не могли по логике, а через мгновение к нашей веселой возне присоединилась и Мели, и Айшат, в некотором ступоре зависшая поначалу.
Из деревянных ящиков мы быстренько соорудили подобие лежанки, застелили льняным полотнищем, под голову свернула куртку. Сие сооружение поставили вплотную к лежанке Инель. Девочки затопили печку, зажгли большие свечи, на стол приволокли снятый с костра котелок с дымящей картошкой, репой, и зажаренный кусок барашка. Айшат, попавшая к нам чуть позже Лори, была сразу определена в походную кухню, водовозом. Видели мы ее изредка, и всегда на повозке с ведрами, наполненными водой. Вот и сейчас, три ведра холодной воды стояли на скамейке, а два были водружены на печку. Мели махнула мне рукой и показала на кувшин. Дальнейшее разъяснилось быстро: полный кувшин горячей воды, какое блаженство, и низенькая покосившаяся дверца пристройки к нашей "опочивальне". А там деревянный сухой пол, скамейка, кадка с холодной водой и небольшое корыто... И вот все отмытые мы собрались за столом. Время шло, Инель должна была появиться с минуты на минуту, ее дежурство закончилось.
Раздался скрип отворяемой двери, и в проеме яркой звездной ночи показалась Инель. Секунды четыре она устало, спокойно обводила всех глазами, скользнула по мне и замерла; глаза ее недоуменно и сомневаясь вернулись... ко мне, и спустя мгновение она почти упала в мои объятия. Перебивая друг друга, одновременно задавая вопросы, умудряясь при этом есть, мы не замолкали ни на минуту. Я узнала, что Кэртон ученик кузнеца и заглядывается на его дочь, что малышка Лилия перебралась в город и сейчас ученица вышивальщицы; Нестор устроился в конюшню пока уборщиком, но это только начало; Ада - мамина помощница... Мама же их, Мария плоха, но наотрез отказывается уезжать из деревни, где у нее огород, куры, козы - целое хозяйство. И поэтому, закончила сумбурный рассказ Инель, ей придется просить перевести ее по службе на сторожевой пост ближе к деревне. Я же поведала о себе: о службе, о стычках, о жизни в гарнизоне. И коротко о Джоне, стараясь не реагировать на горящие любопытством глаза девчонок. О подземелье, о Сэре предпочла умолчать... Ужастики перед ночью не нужны. Никому...
Как когда-то, повернувшись к друг дружке, натянув суконное одеяло на головы, мы тихо общались... Причитания подруги о полковнике и его ранении, имевшем такие последствия, я прервала. Решив отвлечь ее от мрачных мыслей, стала рассказывать о бале в гарнизоне, и неожиданно вспомнила о Гасе. Инель поначалу не поверила, что речь идет о нем. На мой удивленный вопрос: "А в чем собственно дело?" тихо пробормотала, что тогда, во время драки именно он оттащил ее от стражников... И мы замолчали обе. Нахлынули воспоминания...