'Что?! Черт возьми! Надо еще раз попробовать - так нельзя! Она же там точно погибнет!' - и крикнув, Лори вдруг рванула из казармы, что-то возмущенно вопя, и столкнулась с Айшат и ее вечными спутниками - ведрами, содержимое которых вмиг и оказалось на обеих девушках. Раздавшийся следом поток отборных ругательств, яростный удар по пустым, звякнувшим ведрам и полыхающие бешенством, глаза, желающие хоть чьей-нибудь смерти. Или на худой конец, пинка.... Взъерошенные волосы Айшат, изумленный остановившийся взгляд на Лори, и ее гениальный вопрос: 'А что происходит?' И Лори, в ответ выпавшая из реальности, округлившимися глазами несколько секунд глубокомысленно рассматривала лужу, где собственно пребывала не одна - и расхохоталась. А за ней и мы все....Потом, уже вечером мы еще раз обмозговали сложившуюся ситуацию - вариантов было негусто. А точнее, уже известные нам. Или здесь, под королевским боком или там, где возможно все. Тяжко затушив свечу, Инель прошептала: 'Ладно, закончили обсуждение. Спать пора'. На следующий день спозаранку Лори выдвинулась в дорогу - она хотела отложить поездку, но мы смогли ее отговорить. Ей день на дорогу, чтобы прибыть на место памяти об отце - в этот день, два года тому назад, старый солдат Мегаш ушел в светлые миры....
Оставалось продержаться семь дней. Мучительных, беспросветных. О том, что Корд бывает во дворце, я догадывалась по переглядкам подруг. Тема Джона между нами не поднималась. Подчас очень хотелось спросить о нем, но страх мертвой хваткой зажимал мне рот. Я панически боялась услышать - о чем? Наверное, о безразличии, равнодушии, или вообще о вдруг вспыхнувших чувствах между.... Нет. Лучше ничего не знать. Так, где-то там, глубоко внутри, тлеет, продолжает тлеть робкая надежда, что обо мне помнят, думают, что я не забыта.... С трудом удалось сохранить спокойствие, когда, проходя мимо девчонок, услышала, что Джон устроил форменный допрос Инель, и капитально разнес 'оборону' Мели. Что он спрашивал?! Чем интересовался, чем или кем? И что ему ответили.... Почти бегом я добралась до пасущихся лошадей; черный, как вороно крыло, Буран - пришпорив его, я понеслась навстречу ветрам.
И что-то почувствовала.... Нехорошее, темное. Возможно, раньше такого внимания я не придала бы, но, имея за плечами опыт гарнизона, не замедляя бега красавца коня, развернула его обратно. Холодящее дыхание по коже. Чьи-то глаза, безжизненные и полные ненависти. И присутствие незримое, но ощутимое - и сердце вздрогнуло от неминуемого, заболела душа. Я поняла, кто это.... Сэра, неужели опять? Назад, от конюшни я брела, крепко держа глаза сухими. Девочек испугать нельзя. А то, еще вмешаться надумают - при всей их смелости и отваги, здесь они бессильны. Как, впрочем, и я. Оставалось пройти несколько шагов и, завернув за угол казармы, встретиться с подругами, кто не занят на дежурстве.... Как меня пронзило - ничего особенного, я просто услышала его голос. Он не слушал их объяснений - холодным, режущим по металлу, голосом он не требовал, он разнес всю защиту стражниц. От его хорошо контролируемой ярости подогнулись колени. У меня. Да, а как же девочки? Последние его слова я услышала столь отчетливо, будто он специально подошел к краю здания: 'Я прошу вас передать Елене, что я хочу с ней поговорить. Мне очень нужно с ней увидеться. И просто объяснить. Неужели я о многом прошу?' - и в наступившей тишине послышались его удаляющиеся шаги. В тот же момент слезы брызнули из моих глаз, а я из последних сил добрела до своего места. Смотреть на девочек сил уже не было....
...Прохлада коснулась моего лба. Подняв свинцовые веки, я поняла, что не в состоянии держать глаза открытыми. И вновь погрузилась в спасительную темноту. Что-то горькое влили мне в рот - я покорно проглотила. Тихо. Как же тихо. И холодно.... Я с огромнейшим напряжением не испустила вопль ужаса; я опять в подземелье?! И там, над головой этот страшный, ненавистный люк, в котором виднеются жуткие морды, с извивающимися червями. И она, с мертвенно-синим, изъеденным лицом, все ближе и ближе!! А-аа!!... И что-то опять проталкивают в мой, сжатый от страха, рот.....
'.....бедняжка, жар у нее был сильный. Еле-еле вернули ее... Спасибо всем Богам, у барона врач хороший оказался. А так не спасли бы....Знаешь, понаблюдала я за Кордом, любит он ее. Поначалу рвался в особняк ее перевезти, да старичок врач сказал, что не выдержит Еле. Сидел он здесь бледный, ее за руку держал, просил не оставлять его. Представляешь? Мели как раз дежурила, а здесь появилась принцесса. Ну, думаю, все, конец заботам барона. А он встал, посмотрел на нее так ... пронзительно, ну, она и ушла. Такого взгляда никто бы не выдержал. По волосам рукой проведет, и смотрит, смотрит. Знаешь, будто насмотреться не может. А в глазах такая боль стоит, что жутко становится... Мне кажется, он так и сидел бы, да прибыли гонцы с моря, поехал доклады принимать. Уходил, чуть ли не клятву с меня взял, что не отойду я от нее'. 'Слушай, Инель, так завтра, в пять часов помолвка Ее высочества и барона. Может, так даже лучше. Присутствовать не будет, переживать....' 'Лори, мне стало жаль барона. Правда жаль. Он по-настоящему Еле любит, и страдает, а женится на ....'.
Моя голова болела, но соображать стала. Тихий шепот подруг вернул меня в действительность...Не открывая глаз, пережидая приступ слабости, я приняла решение. Помолвка... Пусть будет больно, пусть. Боль иногда целительна - исчезают иллюзии, отшибает дыхание, но срабатывает сильнейший инстинкт выживания, и человек, через боль и мучения, начинает дышать, опять. Надеюсь... Я должна завтра быть на помолвке, увидеть его в последний раз, и сразу уехать. В дальний гарнизон. А там, как повезет. Скорее всего, долго мучится мне не придется. Или наоборот, это как карта ляжет....
Я открыла глаза, услышала радостные крики девочек и сердце болезненно сжалось. Скоро я буду этого лишена; этой дружбы, верности, радости, так греющих и поддерживающих в любые моменты жизни. Тихонько приподнялась на локтях, старательно игнорируя протесты подруг. Оперлась о стену, с удивлением заметив, что лежала на кровати... 'Как себя чувствуешь?' - спросили все почти хором. И все практически одновременно двинулись в мою сторону. Такое единение не могло не радовать. И я с трудом, но хихикнула. Реакцией на это стало медленное удивление, переходящее в радостное облегчение. Всех, известив о моем решении быть на Королевской помолвке, я была тверда, и возражения не принимала. В конце концов, именно так мне и надлежало поступить. Куриный бульон с сухариками, травяной отвар, рисовые лепешки... Мне нужны силы...
Ближе к вечеру вернулась с поста Мели и подсела ко мне. 'Ты уверена?' 'Да. Мели. Сколько можно трястись? А потом буду вспоминать хорошее, и грустить в одиночестве. Знаешь, по иронии судьбы, вспоминаются именно дни в гарнизоне.... Там он признался мне, там я поняла про себя, там были наши поцелуи....Ладно, ты права, пока я жива, надо жить. С некоторых пор я стала любить жизнь'. 'Я не хочу с тобой расставаться...' - Мели с тоской посмотрела на меня; Бог мой, темные круги под глазами, осунувшееся, бледное лицо. 'Что с тобой?' 'Не знаю. Слабость сильная. И мутит'. 'Ты врачу показывалась?' 'Нет, конечно. А если врач возьмет и скажет, что я в положении? Тогда туго будет. Я уж лучше перетерплю'. 'Точно?' 'А то. Все чесноком. Только больше не болей'. 'Постараюсь'. Оставшийся вечер прошел в каких-то бесконечных разговорах о нас обо всех....