А мы шли...Пройдя по шаткому мостку через речушку Ларну, вдали увидали стены какого-то города. 'Там Алонр, город ремесленников. Крепкий город, ворота каждому не откроет...'. 'Вэй, а кто-нибудь отсюда бежать пытался? Из колонны?'. 'Поначалу многие пытаются...Но что такое ты, в лохмотьях и босой против вооруженного до зубов всадника'. 'Да уж...А нам еще далеко топать?'. 'Смерть торопишь? Да нет... Королевство растянуто большей частью вдоль моря; если углубляться - то к горам выйдешь. А города возле портов сосредоточены. В глубинке поселений много, деревень...А резиденция как раз посередке где-то...'. 'Вэй, а ты что-нибудь о пророчестве знаешь? Разговор тут услыхала, случайно'. 'Ну, говорят есть...Мол, появится избранник, наследник, сгонит наместника, и обретет Королевство мир и покой...Типа того...Никто пророчества не видел, все молятся о появлении настоящего Короля... - и очень тихо, едва разжимая рот, - Гонд же трон занял, говорят, с помощью черной магии и своих гвардейцев. Начал свои порядки устанавливать, налоги жуткие ввел, ну и покатилось возмущение, народ бежать стал, бунтовать. Наместник армию пригнал, и началось...' - внезапно замолчав, Вэй отвернулась - мимо нас, глядя на нас проехал этот Теранто. Крепко сжатый рот, ледяные серые глаза, рваный шрам на лице; серая форма, сверху накинутый плащ, рука на рукояти меча... Равнодушие и мрак во взгляде, казалось, людей просто парализует - и чувство неминуемой, неотвратимой гибели крепчало с каждой секундой...
Начинало потихоньку темнеть...Он продолжал молча, словно коршун, следить за колонной. Под ногами шуршала пожухлая листва, на небе вспыхнули первые звезды, и немного не дойдя до поселения Лардян, нас остановили на ночлег. Женщины сбились в одну кучу, и набралось нас человек десять...Прижавшись к друг другу, все в оцепенении молчали. Сил не было. Ни на что. Кто-то простонал сквозь зубы, кто-то всхлипнул - и черное, беспредельное отчаяние пронзило душу...
'Не добраться нам до Аравелы...' - тихий, горестный вздох Вэй потонул в дружном всхлипывании женщин. 'Вэй, а она вообще кто? Ну, Аравела?'. 'Она была настоятельницей монастыря, а по жизни целительница. Для всех всегда опорой была, а наместник, когда она отказалась ему воспитанниц отдавать, смертный приговор подписал...Мол, дерзка стала, страх потеряла, власть его не уважает...Направил к ней отряд, предупредить ее успели, все спрятались... А меня к ней в двенадцать лет дед привел, учиться травам. Она неплохая, справедливая, характер правда, тяжелый, да и рука тоже...'. 'А в ссоре почему?'. 'Поэтому и в ссоре... Не вынесла я четырех стен, сбежать решила, она узнала как-то...Поругались, Аравела одуматься просила, но я воздуха вольного хотела...Вот и нашла приключения на свою задницу. А знаешь, помню, когда меня дед на пороге оставил с узелком, ревела жутко, страшно было. А она вышла, поверх пенсне глянула этак строго, и спрашивает: 'Голодная?', - ну, я и кивнула. И осталась'. 'А родители? Они где?'. 'Без понятия. Спрашивала как-то у деда, да он отшутился, сказал, что в капусте меня нашел...А потом встал и ушел на охоту. Вот и весь с ним наш разговор'. 'А Аравелу спрашивала, может, она что знает?'. 'Кстати. Спрашивала, и знаешь, она улыбнулась и выдала: 'Потерпи, еще не время' - и с грустью улыбнувшись, Вэй взглянула на меня, как-то непонятно... 'Знаешь, с некоторых пор в голове полный хаос, какие-то воспоминания из детства, давно и прочно забытые...То всплывает какая-то детская лошадка - качалка, коричневая, сроду такую не помнила, то имя просто всплыло Освальд - кто такой? Не знаю...То какой-то замок вижу, что за замок - не знаю, но знаю точно, что знаю его. Понимаешь? Я нет. И знаешь, в чем фокус - я и раньше пыталась хоть что-то вспомнить, но не получалось, ни черта, а сейчас как накатит...Да уж, веселуха, одним словом' - и замолчала, настороженно поглядывая на стражников. А я вдруг тоже вспомнила, как в свое время просила рассказать о родителях бабулю с дедом, и они также отнекивались, говоря - 'еще рано, нельзя'... И искоса взглянув на Вэй, неожиданно сильно защемило сердце...
Подошел один из стражников, и стал преувеличенно внимательно осматривать нас всех. Выбрав светловолосую девицу в грязной, забрызганной одежде, он лишь щелкнул пальцами - и закрыв лицо руками, сгорбившись, она встала. Спотыкаясь, побрела за ним. За ним подошли еще два, и тоже щелканье пальцами. Вэй тихо дернула меня за рубаху: 'Неужели нас минует?'. Странным образом, на брошенных на землю накидках остались мы одни...
Сторожевые огни по всему периметру ночлега...Скрипя сердце, пришлось признать - посты выставлены дальновидно. Незамеченным не уйдешь. Слушая нескончаемые звуки леса, холодящий душу тоскливый, жуткий вой, шорохи, раздающиеся отовсюду, с гудящей головой я лежала, свернувшись калачиком, и смотрела на небо... Величественное звездное небо... И тоска навалилась смертная, и хоть вой, хоть головой об стену - и зажав рот руками, я тихо заплакала... Всхлипы рядом будто пробудили меня; тронув Вэй за руку, наткнулась на ее открытые расширенные глаза, полные слез. 'Боже, я вспомнила! Я вспомнила. Камнепад был, на самом деле был! О Боже, дышать нечем...' - и тряхнув головой, она приподнялась на локтях и напряженно впилась глазами в темноту; 'Ты о чем? Объясни' - прозвучал мой тихий вопрос... Но кажется, Вэй его не услышала - отрывисто дыша, едва сдерживая рыдания, она обхватив себя руками, повалилась на бок, и беззвучно затряслась в плаче...
Утро началось с диких криков; проснувшись и вскочив на ноги, поеживаясь от утреннего холода, мы в ужасе наблюдали, как вооруженные люди, размахивая дубинками и мечами, сгоняли ремесленников в одну кучу - и стонущая толпа, с проклятиями на устах, двинула по широкой земляной дороге...А за ними тронулся закрытый экипаж, запряженный тройкой гнедых лошадей. 'А там кто? Его вчера не было'. 'В нем надсмотрщики. Из людей вскорости все человеческое выбьют, и на работы погонят...Чтоб, значится, проблем мало было...Видишь, еще всадники появились...' - и действительно, недалеко от поста показались всадники с непроницаемыми, каменными лицами; от камзолов серого цвета моментом свело зубы...
И раздавшийся следом судорожный вздох Вэй ничего хорошего нам не сулил. Кто эти нелюди, с холодными, безучастными лицами, что так внимательно осматривают измученных, несчастных пленников? И начался отбор; обреченный вой заполнил весь лагерь...Цепляясь за землю, женщины стонали, молили о пощаде...Их волокли, схватив за волосы. Наотмашь треснув по лицу, кидали в ...клетку - повозку. Мои руки заледенели, сердце молотило в бешеном темпе - я поняла, кто это... Один из них направился в нашу сторону; я с усилием заставила себя дышать...Без паники...Только без паники. Держись, Еле, держись...
Мельком взглянув на Вэй, вздрогнула, увидев смертельно бледное восковое лицо: 'Это конец' - с трудом разлепила она пересохшие губы; скользкими мокрыми пальцами вцепившись мне в рукав, она пыталась справиться с дрожью, сотрясавшей ее тело... А меня проняло - вот сейчас эти гады подойдут к нам, схватят за волосы и лицом об землю, потащат к клетке!!... Что плохого им сделали эти бедные люди?! Что плохого им сделала Вэй?! Почему вот такое допустимо?! Внутри меня стала нарастать тяжелая, душная волна ярости; исподлобья наблюдая за врагом, сжав руки в кулаки, я поняла - с Вэй такого не допущу...За короткое время я прикипела к ней; поэтому, уж не знаю как получилось - но я в ответе за двоих...
Повернувшись к ней, я собиралась предупредить ее о моем сумасшедшем решении, но в мою голову проник разговор:
- 'Остановись, Терс! Вам хватит народу'.
- 'Теранто, этих девок тоже!'.
- 'Нет, у вас и так много людей. Их я оставляю себе'.
- 'Капитан, я сообщу наместнику! Ты ведь не хочешь его огорчать... Ну, ладно, черт с тобой, у нас неплохие отношения - так и быть, одну оставляй себе. Капитан, только решай быстрее, кого!'