— Побесится, может, убьет кого-нибудь, а потом отправится к Вороненку, — девушка встала с шезлонга и подошла к иллюзии происходящего поближе. – Полагаю, он начнет думать конструктивно где-нибудь к летним каникулам.
— Думаю, раньше, к экзаменам в Хогвартсе.
— Готова поспорить, что позже, к сентябрю, — женщина подошла к девушке.
— Спорить? Я услышал слово, ласкающее слух Игрока, — Игрок появился совершенно неожиданно, заставив зрителей вздрогнуть. – О чем спор? Вы сейчас мне все быстренько объясняете, и я начну принимать ставки.
Глава 39
Ворон стоял посреди странной комнаты, куда привела его Роксана - абсолютно пустой комнаты. Вредная Хранительница ничего не объяснила, только поманила за собой, когда он сидел в кабинете Основателей, пытаясь чему-то научиться... точнее, делая вид, что пытается.
Пластинка, добытая с таким трудом на раскопках, лежала на столе, рядом с теми непонятными штуками, загадку которых Ворон так и не разгадал. Разбираться с ними не было никакого желания.
Похоже, что знакомство со стихиями начнется прямо здесь, в этой комнате - после долгих месяцев ожидания. В прошлый раз Роксана передумала в последний момент, заявив, что время все-таки терпит, и ее подопечный должен вначале разобраться с насущными проблемами.
А насущных проблем было много: полное освоение анимагии, дополнительные занятия с Флитвиком и самим директором, а также привитие хоть каких-то навыков владения холодным оружием. С последним возникли наибольшие сложности. Ворон ни в какую не хотел заниматься. Причем он даже сам себе не мог ответить, почему он так уперся. Но никакие доводы про улучшение концентрации, про возможность научиться более полному контролю, да и просто улучшить физическую форму – ничего не действовало.
— Северус, от тебя же не требуется становиться мастером меча, — в очередной раз глубоко вздохнув, попытался достучаться до своего нерадивого ученика Кровавый барон.
— Да не хочу я иметь вообще никакого отношения к этим железкам, — Ворон с ненавистью взглянул на свою тренировочную рапиру.
— Но ты же обещал, — Люпин, нахмурившись, смотрел на друга.
— Я обещал присутствовать на тренировках, но не обещал, что буду жилы себе рвать, занимаясь тем, что мне не нравится. К тому же у тебя есть Рей в качестве напарника - вот уж кто на железе помешан,— вяло оправдывался Ворон, прекрасно понимая, что его жалкие оправдания звучат глупо. – Ты вот обещал, что попробуешь колдовать во время полнолуния.
— Я боюсь это делать, а ты не хочешь, — Люпин поджал губы. – Давай заключим сделку: как только ты поборешь свою лень, я постараюсь побороть свой страх.
— Эй, это не сделка, это шантаж, — возмутился Ворон.
— Ну и что? Суть-то от этого не меняется, — пожал плечами Люпин. – Ну так что, договорились?
Ворон с удивлением смотрел на Люпина.
— Ремус, мне начинает казаться, что я сотворил несусветную глупость, связавшись с тобой, — он решительно не узнавал в этом парне того забитого заморыша, которого встретил однажды сидящим на полу возле картины.
— Поздно каяться, сын мой, — нараспев произнес этот паразит, и без видимых усилий выпустив внушительные когти, провел ими по стене, оставляя глубокие борозды.
— Ладно, шантажист, уговорил, — проворчал Ворон. – Но обещать ничего не могу.
— Ты уж постарайся.
— О чем речь? – к ним подскочил тяжело дышащий Мальсибер.
— Хочу заставить эту ленивую скотину хоть как-то начать шевелиться.
— Правильно, а то мы скоро станем парнями просто на загляденье, и этот тощий хмырь перестанет вписываться в нашу прекрасную компанию.
— И ты, Брут? – Ворон бросил недовольный взгляд на хохочущих друзей, вздохнул так тяжело, будто с жизнью прощался, и поднял рапиру.
Но до конца года заставить себя заниматься как следует так и не смог. Как не смог и снова спуститься в лабораторию в вотчине василиска.
Директор выставил наблюдательный пост возле входа в виде плаксы Миртл, которая сообщала ему о каждом ученике, проявляющем к туалету любопытство.
Таким образом, у Ворона осталось, помимо общего обучения, не так уж много обязанностей. На дополнительных занятиях у Флитвика он отрабатывал беспалочковые варианты чар. Правда, сам профессор предупредил, что некоторые чары настолько сложные, что лучше все же использовать артефакт. Ворон не возражал. Он уже оставил свою ершистость и теперь выбирал наиболее оптимальные для себя манипуляции магией, а не только беспалочковый ее вариант.
С анимагией тоже было все хорошо. Правда, собственная анимагическая форма все же разочаровывала Ворона, особенно когда он смотрел на взмывающего ввысь ястреба. Одно дело - знать, что ты станешь белкой, и совсем другое - ощущать себя этим суетливым мелким комком шерсти, который привел девчонок в какой-то нездоровый восторг. Кое-как вырвавшись из рук старающихся его потискать девчонок, Ворон вскарабкался на плечо ухмыляющегося Дамблдора и гневно запищал, распушив роскошный хвост.
У самих девчонок форма была более достойная: Лили превращалась в лисицу, Эммелина в кошку, а Амелия – в сову.
— Письмо отнесешь? – подмигнул Ворон, решив немного отомстить за ее реакцию при его первом появлении в виде белки.
Сова неуклюже взлетела, села ему на плечо и больно впилась в незащищенную кожу крепкими когтями. Да еще и в ухо клюнула.
— Ай, — Ворон схватился за пострадавшую часть тела, а сова, слетев на пол, приняла вид рассерженной Амелии.