— Тогда решили, — кивнул Гуннар, — мы загрузим ладью, и вы отправитесь.
— А вторую? — спросил я.
— Вторую мы сожжем, — ответил Гуннар, — из нас всех только Олаф надолго выходил в море.
— Ты сам не раз был в походах, Гуннар, — ответил Олаф.
— Как воин, — поправил его Гуннар, — я никогда не был на весле и не правил парус.
— Значит, решено! — проскрипел старик. — Начинайте таскать оружие к кораблю — у нас не так много времени…
— Сначала нужно сложить мертвецов на вторую ладью и сжечь ее, — сказал кто-то.
— Мы не можем себе это позволить, — заявил старик, — наши воины видят нас и знают, что мы задумали — они поймут нас и простят. А воинов ярла, которые ступили на нашу землю и умерли от наших мечей, пускай ярл и хоронит.
— Орт будет недоволен! — проворчал кто-то.
— Наш хирд смог в честном бою победить воинов с двух драккаров — ответил старик, — Орт будет недоволен, если мы попросту потратим время, которое он нам дал.
Все одобрительно загудели.
Глава 4
Прогулка под парусами
Мне доверили очень важную задачу — управляться с рулевым веслом. Вот только пока в этом особой необходимости не было: Олаф сам справлялся с парусами, а старик, до этого лежавший пластом, вдруг оживился и, кряхтя, пытался ему помогать.
Все-таки мы в игре и вряд ли для заживления раны было необходимы недели или даже месяцы — если дети здесь вырастали буквально за несколько месяцев, то и раны заживлялись быстро. Не зря ведь я соврал брату о том, что меня не зацепило в бою.
Я украдкой оттопырил край «рубахи» и рассмотрел рубец — вот и все, что осталось от моего боевого ранения.
Кстати, о брате. Судя по его выражению лица, он собирался бросить вызов Хрольфу, если со мной что — то случится. Более того, перед боем он как мог «сигналил» мне, чтобы я не влезал в драку. Однако не решался сказать мне это прямо (видимо, это как — то нарушило бы местные обычаи). Впрочем, после моей победы с брательником состоялся короткий, но довольно эмоциональный разговор, в ходе которого выяснилось, что на нашей ферме осталась его жена и ребенок, которых он отправился забирать. Мы условились, что встретимся либо в главном поселении острова — славном Лейре, либо же увидимся у отшельника.
Брат не горел желанием уходить с нашей фермы, но мне с горем пополам удалось его переубедить. Если сюда вновь придут воины ярла (а они придут), то вряд ли его оставят живым. Как и его жену, моего племянника. Нет, может, им и оставят жизни, но в таком случае им всем предстоит тянуть лямку треллов, рабов.
И брат прислушался к моему мнению.
Впрочем, если говорить откровенно — на данный момент меня мало заботило то, что с ним случится. Ну не испытывал я к нему никаких эмоций. Не испытывал и все.
Вот, к примеру, тот же старик, при первой встрече клявший меня последними словами, но вступившийся после боя, тем самым позволивший мне заслужить уважение воинов, был для меня ценным союзником. Как и Олаф, решивший принять участие в моей авантюре с драккаром (и без которого вряд ли бы Гуннар вообще позволил эту самую авантюру).
А вот игровой «брат» являлся эдаким безликим нпс, на которого мне было попросту плевать.
Тем не менее, при расставании я решил подарить ему секиру Хрольфа, которая досталась мне в качестве трофея. В отличие от меня брат был здоровым быком и смог бы управляться со столь массивным оружием. Я же после того, как ударил ею Хрольфа, до сих пор чувствовал, как гудят руки. Так что все в тему: от здоровенной секиры избавился ‒ ну не выкидывать же ее? Соратники не поймут такого моего хода. Да и продать ее, вроде как, нельзя — трофейное оружие, как я понял из объяснений Асманда, не принято продавать, зато можно дарить, что я и сделал, чем помог и своему брату — фактически безоружному. А еще, вполне возможно, заручился его дружбой (хрен знает как тут система взаимоотношений реализована). Все же еще один спутник мне пригодится.
Мы отплыли от берега уже достаточно далеко. Фигуры на берегу, сновавшие по песку возле драккара, казались маленькими. Различить лица было уже сложно.
— Держи весло правее, землеройка! — крикнул мне Олаф. — Нужно держаться берега, а не уходить в открытое море.
Я послушно сделал, как он сказал, и драккар (или ладья, как они ее называли), тут же стал медленно поворачивать, развернулся боком к берегу.
— Ветер попутный, боги нам благоволят, — сказал старик, присевший на лавку для гребцов перевести дух. — Если дальше так все и будет — к утру доберемся до южного фьорда.