— Серые Стражи! Братья! — крикнул я. — Наш враг — безмозглые животные на службе у ящерицы-переростка! Грязные твари, без мозгов, без чести! Как крысы, они выползли из-под земли, источая свою поганую скверну на земли Ферелдена! И как крысы они и подохнут! Говорят, они не знают страха, но сейчас, смотря на вас я готов поклясться. Готов поклясться: они уже трепещут перед вами! Впереди бой, а после — слава, золото, женщины и почет! Барды воспоют нас в балладах, и через поколения наши потомки помянут своих отцов и матерей как тех героев, что сокрушили сегодня Пятый Мор! Мы — Серые Стражи! Мы — защитники мира! И сегодня Архидемон падет! За честь Серых Стражей!
Я направил клинок в сторону черного леса, под перевозбужденный вопль солдат. Поднялся порыв ветра, похолодив горящее огнем лицо. Голос в голове звучал отчетливее, чем когда бы то ни было. И тут маги ударили по черному лесу огнем. Громадные сферы чистого пламени рассекли тьму, и оранжевые лучи осветили переплетенные кроны древ. Я вздрогнул, а воины за спиной перестали кричать, ибо там, в чаще, ждал враг. И числа ему не было.
«Талос, если ты слышишь меня в этом мире — дай мне сил, — прошептал я».
— Бояться не стыдно! — крикнул я, подавляя ужас. — Стыдно поддаться ему! Все боги мира смотрят на нас! Создатель с небес взирает на нас! Боги эльфов смотрят сквозь Тень! Даже предки гномов затаили дыхание, предчувствуя подвиги их детей! Мы — избранники богов! Мы…
Вопль растерзал мир. Огненные сферы ударили в строй врага, и стена пламени, багряным солнцем озарила мир. Порождения тьмы верещали от боли и злобы и, через миг огонь погас, а орда двинулась. Сперва легкими толчками — затем точно землетрясение, приближался враг. Топот тысяч бронированных сапог заставлял землю вибрировать под ногами. В пронзительном завывании ветра все отчетливее и отчетливее слышались вопли, визги и яростный вой.
— Лучники! — закричали в дали. Град огненных стрел взвился над нами, обрушиваясь на сплошной поток порождений тьмы.
Я встал в первый ряд строя, оказавшись плечом к плечу с тем наглецом Сайрусом, с косым шрамом на лице. Наши взгляды пересеклись, и в его вечно надменных самоуверенных чертах я уловил отголоски ужаса.
— Момент истины, задница.
— Да, расфуфыренный коротышка, — нервно хохотнул он. — Момент.
— Стена! — заорал я.
Щиты с мерным стуком выстроились в монолит.
«Какая к дьяволу стена! Надо драпать! Так, заткнись, трус! Заткнись, дерьмо собачье! Заткнись и сражайся! За Скайрим! За Хельгу! За Тинае! За себя!»
— За Ферелден! — заорали в дали, и начался ад.
Зловонная, вопящая толпа ударилась о нас, точно штормовая волна. Кайлан хотел, чтобы мы бежали им навстречу, но едва огненные стрелы осветили число врагов, мужество Стражей иссякло. Я едва не отлетел от удара о щит. Рослая зловонная тварь рубанула по нему громадным двуручным топором, но я выдержал, а женщина крепко уперлась щитом мне в спину, выталкивая на врага, дав шанс вогнать лезвие «Северного сияния» в чернеющий провал рта. Я вырвал клинок, позволил трупу рухнуть к ногам и уколол следующую тварь в горло. Одна замахнулась на Сайруса, но я ударил ее щитом и тот отсек гниющую голову.
— Двигаемся вперед! — орал я. — Переступайте через них!
Едва ли они слышали меня в безумной стачке. От громоподобного лязга, воя и криков агонии закладывало уши. Я переступил через павшего врага, и женщина за спиной добила его точным ударом клинка. Враг бился о стену как помешанный. Не думая о защите и тактике. Казалось, порождения тьмы и не знают значения этих слов. Но глупость легко перекрывали число и бесстрашие. Я отбил двуручный меч и вонзил лезвие в живот твари, чувствуя, как вываливаются ее кишки.
«Только бы не поскользнуться!»
— Рвааааааа!
Я едва сдержал порыв зажать уши. Огненные снаряды вновь ударили в толпу тварей, высветив стоящего на возвышении гарлока. Его уродливую голову венчал рогатый шлем. С силой оттолкнув врага я прицелился и пробудил дракона. Легкие вспыхнули, сердце заколотилось, гоняя по венам чистый огонь.
— Йол-Тор-Шуль!
Первый ряд порождений тьмы превратился в сонм живых факелов. Огненная полусфера прошла сквозь орду, как раскаленный нож сквозь масло, и ударила по вожаку, обращая того в пепел. Враг дрогнул, и я возликовал, но через миг сердце упало. Озаривший поле брани огонь открыл чудовищную картину. Никто не вел строевой бой. Центр и правый фланг превратился в кашу рубящих друг друга солдат и порождений тьмы.
— Уроды! — заорал Сайрус. В его глазах горел безумный огонь. — Ублюдки! Ну давайте! Подходите по одному! Подходите толпой! Я вас всех порешаю!
Меня трясло от ярости битвы. Горло будто кислотой разъедало, но я мог кричать и крикнул, ударив «безжалостной силой» по строю порождений тьмы. Вид безумной магии, громящей врага ободрил воинов, и мы заорали, одержимые боем. Время будто замедлилось. Я чувствовал дикую дрожь, но меж тем и странное, пьяное спокойствие. Мой разум был холоден и чист. Я колол, рубил, отбрасывал щитом и вновь колол. Будто война стала ремеслом, а я был усталым и старым мастером. Враг оправился и вновь ударил о наш строй, пытаясь пробить стену. В этот раз половина бойцов пала, уступив место дрожащим, но мужественным женщинам.
— За короля!
Рыцари вовремя подоспели на помощь. Там, где строй Стражей был сломлен, выросла сверкающая стена лат, мечей и копий. Рыцари дрались без коней, ведь тех пугают порождения тьмы. Но даже спешившись, они, верно, внушали врагу ужас, ведь твари вновь дрогнули и побежали.
— Не преследовать! — крикнул я. — Держать строй!
Краем глаза увидел, как из первой шеренги выпала женщина. Это была Терана. Мужественная, но глуповатая девушка, не знающая армейских понятий. Она упала на колени, прижимая руки к животу. Изо рта хлынула кровь, и она тихо легла на окровавленную землю, свернувшись клубком.
Я едва успел поднять щит, как в строй ударил дождь стрел. Настоящий вихрь стали и дерева. Задние ряды подняли щиты, но я слышал, как завизжали женщины и заорали мужчины. Стрелы пробивали их легкие доспехи, калеча, пронзая и убивая их. Я вздрогнул и сплюнул кровавую слюну. Что может быть хуже смерти от стрелы, пущенной во мраке?
«Выжила ли Кара?»
Наконечники втыкались в броню и щиты, застревая, утяжеляя их, но не пробивая. И вот, вой повторился, и порождения тьмы вновь пошли в атаку, не взирая на бьющие в спины стрелы.
— Стена!
Но в этот раз мы не выдержали. Глупо было требовать большего. Мои бойцы и так сделали больше, чем могли бы. Враг ударил яростно и разбил нашу стену. С этого момента и наш фланг превратился в свалку.
— Держитесь друг друга! — крикнул я, вгоняя меч в живот громадному гарлоку с двуручным молотом. Он будто не заметил, и тогда я, развернувшись, отсек ему ногу, а подбежавшая эльфийка вогнала чудищу кортик в шею. — Молодец, Табрис!
— Спасибо сэ…
Она отшатнулась и упала, чтобы больше не подняться. Я стиснул зубы, заметив алый блеск оперения, торчащего глаза. Стрела вошла в зрачок и пробила череп насквозь. Дешевый шлем не спас. Да и мог ли?
«До-Ва-Кин?»
Я вздрогнул от сильного укола в лоб. Он звал меня, в этом не было сомнений. И тут рыцари дрогнули, потому что враг вывел самую грозную силу: огров. Двадцать девять великанов бежали на нас со стороны пылающего леса. Огромные, на три головы выше великанов Скайрима и в пять раз шире, эти ужасающие машины смерти наступали, чтобы убивать.
— Йол-Тор-Шуль!
Все еще двадцать девять. Тот, что стал жертвой ту‘ума все еще бежал, даже когда плоть слетала с костей.
Я бросился на тварь и рубанул ей по сухожилиям, давая чудовищному весу зверя увлечь его вперед. И не прогадал. Тварь лишилась равновесия и рухнула, встретив копья и кинжалы. Ни о какой стене и речи быть не может, в бою с таким врагом. Я заметил, как один из огров вдруг остановился, замахал лапищами и воздел морду к гниющему небу. И лишь вспышка пламени раскрыла, как гномка, держащаяся за его рога, вогнала ему кинжалы в оба глаза, а затем, вырвав один ловко спрыгнула, распоров ему глотку от уха до уха.