— Кара! — закричал я. — Молодец!
Вид двух поверженных исполинов ободрил воинов, и рыцари яростно бросились на тварей, а те расшвыривали их, как тряпичных кукол. Но копья вонзались, мечи рубили и вот уже дюжина огров истекает кровью, вопя что-то нечленораздельное.
— Да!
«До-Ва-Кин?»
«Где Логейн?! Почему огонь на башне не горит?!»
Я не успевал убивать. Колол, рубил, резал, перебрасывал через щит, вспарывал глотки, но все новые и новые враги бросались на меня с воем. Мои люди все еще держались, создавая некое подобие строя, но биться с таким числом мы не моги. Мы не могли, но пытались.
Я отсек голову подбежавшему гарлоку и обернулся. Рыцари едва держались и вот уже фирд вступил в бой, обгаживая портки и дрожа от ужаса. Я пригляделся и увидел Кайлана с Дунканом. Они бились вместе с рыцарями, столь же безжалостно, как и я.
— Стражи! Ко мне! Держаться вместе!
«Он зовет меня, — подумал я. — А что если…»
И тут я вспомнил слова Горгоны. Имя, что он назвал. Уртемиель. Что, если он, как и любой дракон, откликнется на вызов дова? Терять было нечего, и я закричал:
— Ур-Тем-Иель!
Грохот крика заглушил звуки битвы. Пламя на башне вспыхнуло, но мысли мои занял ответный ту‘ум. В глубине лесов закричал дракон. Дракон Мифической Эры. Разумный, жадный и могучий. Он кричал на языке дова, но я скажу словами кин:
— Мирак? Это ты? Ты пришел присоединиться к моему величию?
И над заревом раскрылись черные крылья.
— Архидемон! — заорали рыцари. — Архидемон! Спаси Создатель!
— Громадный дракон взмыл в небо, изрыгая фиолетовый огонь душ. Я не видел его расцветки, но чувствовал высокий ранг этого дракона. Его тело изуродовано скверной, но разум столь же полон злобной жажды власти и жертв. Теперь я понял, почему Тевинтерцы поклонялись драконам. Ведь их нельзя убить простому смертному.
— Да! — заорал Дункан! — Стражи, это наш шанс! Это наш шанс!
— Ты чертовски прав, — зло пробубнил я и крикнул: — Джор-За-Фруль!
— Вааа! Что это за крик?! — вскрикнул дракон, окруженный синим огнем. — Ты не Мирак! Отродье! Прокляни тебя Акатош!
Чудовище с громоподобным грохотом рухнуло на землю, разбивая укрепления, поднимая фонтаны грязи и камней. Поток пламени вырвался из глотки, превращая мир в пылающий ад. Дункан пытался подобраться к дракону, но не заметил одинокого генлока и получил копьем в живот.
— Он не ослабел, — вырвалось у меня. — Он не ослабел!
Драконобой лишает дова сил, но этот, хоть и лишился возможности летать, продолжал изрыгать пламя и бить могучими лапами. Вскоре громадный поток порождений тьмы высыпал из леса, взяв чешуйчатого повелителя в живое кольцо. Я вдруг засмеялся, понимая, что сейчас Логейн ударит в тыл и мы убьём его. Мы убьём Архидемона. Это казалось таким очевидным, таким простым. Я улыбался, пробивая путь к дракону и кричал, давясь от хохота:
— Я Довакин! Я убил Алдуина! Я сразил десятки твои сородичей в Нирне! Услышь мой ту’ум и задрожи, ящерица! Ха-ха-ха! Твоя смерть пришла!
— Аарон! — донесся женский крик. — Твою мать, нажий кусок дерьма, акстись!
Я остановился, пораженно уставившись на окровавленную гномку.
— В чем дело? Мы побеждаем!
И тут она схватила, меня за пояс, резко развернула и указала на башню Ишала. Маяк сиял, точно путеводная звезда.
— Она горит уже давно! — крикнула Кара. — Сечешь придурок?! Логейн нас кинул!
— Нет, — прошептал я, но понял всю чудовищную истину ее слов. Дракон был сбит, но далеко не повержен. В опьяняющей атаке рыцари и фирд лишились последних позиционных преимуществ, а подкрепление, что уже давно должно было крушить врага не пришло. Я понял: только прибитый к земле Архидемон не дает порождениям тьмы полностью истребить нас.
— Бежим, нахрен!
— Отступаем! — закричал я. — Отступаем!
И мы побежали. Сперва никто не понял, почему весь левый фланг вдруг дрогнул, но через миг все стало ясно. Сила крика спала, и дракон вновь взмыл в небо, скрываясь в лесах. Повелитель был в безопасности, а значит ничто не останавливало резню. Каким-то чудом я успел схватить хромающего Дункана и потащить к тайному ходу. Не знаю, как, но все мои бойцы погибли при отступлении. Лишь Кара сумела уцелеть, на спасительном пути. Я видел, как громадный огр разорвал Кайлана на части, как гарлок-маг сжег дюжину паникующих крестьян кислотой. И как апофеоз — еще один дракон. Могучий и молчаливый, он врезался в верхушку башни, царапая когтями тысячелетний камень.
Я буквально швырнул Дункана в провал, затем пропустил Кару и только потом прыгнул сам.
— Нет! Нет! — кричал Дункан, когда я тащил его по коридору. — У нас был шанс! Проклятье! Будь ты проклят, Логейн! Будь ты проклят, ублюдок!
— Да уж, — сказал я. — У нас действительно был шанс. Но теперь нужно бежать как Олфрид.
Кара мрачно улыбнулась. Мы проиграли бой, потеряли армию и упустили шанс на миллион. Но мы были живы, а значит менестрелю будет дана возможность спеть правильную песнь. По крайней мере я искренне на это рассчитывал.
Комментарий к Глава 9. Держать строй!
Битва проиграна, шанс упущен, и Довакин, Кара и смертельно раненый Дункан вынужденны бежать из погибающей крепости. Кругом хаос, смерть и обреченность. Казалось бы, они спаслись, но Дикие Земли не спешат выпускать драконорожденного. Без личной встречи с самой Флемет.
Уууух, что такое вдохновение? Это сесть писать в час дня, а закончить в восемь вечера. С перерывами на покушать. Спасибо всем, кто поддерживал. Выходные стремительно заканчиваются, как и возможность писать проду быстро. Но будет еще наше время! Как всегда буду рад критике технической части. Срач за канон не разводить. В шапке AU и OOС.
========== Глава 10. Вечный изгнанник ==========
- Проклятье! – кричу я, едва увернувшись от рухнувшего куска стены. Крепость Остагар пала в объятия Дагона. Дункан стискивает зубы, рычит от невыносимой боли, но не позволяет себе упасть. Казалось, его воля крепче стали. Но надолго ли?
Расталкиваю паникующих, стараясь не потерять из виду Кару, а Дункан все сильнее нависает на мое плечо. Нет больше гордой армии короля. Лишь толпа перепуганных людей, эльфов и гномов. Точно скот, они безвольно верещат, пронзаемые лезвиями и крюками порождений тьмы.
Самые проворные успели дать деру, но таких, сами понимаете, далеко не большинство. Мы вскакиваем на заготовленных коней и пытаемся ускакать, но толпа истеричных тыловиков бросается на нас, пытаясь отнять лошадей. Рослый мужик в кожаной броне хватает меня за ногу, и сапог разбивает его нос. «Северное сияние» выскакивает из ножен, вспыхнув в пламени затухающих жаровен. Женщина вцепилась в поводья лошади Кары и рвет на себя.
- Отвали, сука! – кричит гномка, выхватывая меч.
- У меня ребенок! Мне нужно спасти моего ма…
Кара вонзает лезвие в ей шею. Глаза женщины округляются, кровь хлещет на измазанное грязью платье. Она падает, все еще не отводя взгляда от холодных, пугающих глаз Броски. Клинок описывает дугу и бьёт по рукам мужика, попытавшегося сорвать гномку с седла. Он взвыл, когда отсеченные пальцы полетели на землю.
- Но! – кричит гномка, и кобыла бросается вперед, сбивая паникующую толпу, одним весом пробивая дорогу.
Мы бежим, стараясь не налететь на бегущую толпу мужчин, женщин и детей. Те, кто увязался за мужьями в поход становились легкой добычей для безжалостного врага. Люди кричат, умоляя о помощи, умоляя взять их в седло, а мы все скачем и скачем, стараясь не слушать полные агонии вопли и хруст пронзаемой плоти.
- Налево! – Кричит Кара. – Налево! Претша васа! Кирша пар! Не останавливайтесь! Мы выберемся отсюда!
- Но! – заорал я, и конь перепрыгивает через полыхающую телегу. Путь нам перерезал отряд беснующихся порождений тьмы, но одуревшие от страха лошади не остановились, безумно опрокидывая врагов.
***
- Эй! Не спать!
Вздрогнул, почувствовав легкий удар о шлем. Конь медленно и осторожно двигался через кустарники, пытаясь нащупать тропинку. Голова раскалывалась, желудок выворачивало, как после чудовищного похмелья. Я попытался что-то сказать, но острая боль кинжалом резанула горло.