«Перекричал, - подумал я, сплевывая кровавую слюну. – Как после Совнгарда»
Обернулся и встретил издевательский взгляд Кары. Выглядела она ужасно. Вся черная от крови, со слипшимися волосами, в изрубленном нагруднике. Я опустил взгляд на себя и мрачно хмыкнул. От прекрасных грифоньих лат осталась лишь покорёженный, черно-красный металлолом.
- Во-во, - хмыкнула Кара, подгоняя лошадь, чтобы та поравнялась с моей. – Теперь понимаю, почему мужики так любят тяжелые доспехи. На тебе места живого нет.
Третьим в нашей скромной колонне ехал посеревший Дункан. Он дрожал, цепляясь за поводья и смотрел куда-то вдаль, глуповатым, бессмысленным взглядом.
- Чем ты в меня бросила? – хрипло спросил я. Снимая иссеченный, мятый шлем.
- От седла отломила. Думала, ты того, кончился, - она кивнула на Дункана. – Этот похоже сейчас «пойдет в заплыв».
- Куда? – спросил я, пытаясь собраться с мыслями. Кони пробирались через туманный, сырой лес. Шли почти вслепую, боязливо ставя копыта на холодную, мокрую землю. Но пахло листвой, а меж скрюченных деревьев витал свежий ветерок. А значит мы движемся прочь от моровой орды. Вопрос: куда?
- «Пойдет в заплыв». У нас так пыльных тряпок хоронят. Берут жмура и в лаву башкой, что б не копать. Бульк.
- Не «заплывет он». Скоро доберемся до тракта, а там… погоди, - я окинул взглядом тонущую в тумане округу. – Где мы?
- В лесу.
- Спасибо, капитан Ясенхрен.
- Слушай, сальрока, я прекрасный следопыт… Под землей. На поверхности у меня топографический кретинизм. Я не знаю где мы. Вот вообще.
- Даэдра! – сплюнул и выругался.
- Воздух чистый, - подал голос Дункан. – Значит мы далеко от Орды. Но где именно – не знаю.
Я остановил лошадь и медленно сполз с седла, едва не потеряв равновесие. Ехали всю ночь, и ноги сильно затекли. Кара хмыкнула и попыталась спрыгнуть с кобылы, но коротенькие ноги подвели, и она с потоком отборной ругани грохнулась в кустарник. Вид этой маленькой женщины заставил меня неловко усмехнуться. Она была мне по пояс, но, в отличие от карликов имела удивительно гармоничное, даже красивое тело молодой женщины, пусть и укороченной ровно в два с половиной раза. На миг я представил, как верещал бы Фаренгар, окажись он здесь. Его бы довела до истерического припадка необычная физиология Кары. Крепкая талия, широкие бедра и красивая крупная грудь, объем которой замечался даже несмотря на доспехи. Ну и что, что маленькая? А как чувствовала себя та высокая эльфийка из Виндхельма, когда я уложил ее в койку? Я же был на три с половиной головы ее ниже! Наверное, для нее я был гномом.
- Помочь?
- Обойдусь! Предки, как вы ездите на этих тварях?! – зло крикнула она, потирая ушибленный бок.
- Стойте. Я должен… - подал голос Дункан. Старик был совсем плох, и дело далеко не только в колотой ране. Медленно, сжав зубы до побеления в жвалах, он сполз с седла, но ноги не удержали, и он повис на стремени. Я подхватил командора, от чего Кара скорчила крайне недовольную мину.
Упустить шанс – всегда обидно, а шанс на миллион – тем более. Когда кажется, что победил и дело всей жизни, наконец, закончено. Что вот она, судьба, на расстоянии вытянутой руки, и хватит одной лишь воли, чтобы схватить ее. А она выскользнет, как песок сквозь пальцы, а ты кричишь от злобы и обиды, проклиная злобно смеющихся богов.
Так, наверное, чувствовал себя Дункан, когда мы бежали из Остагара. Мы с Карой понимали его боль, его ярость, но на сочувствие не осталось сил.
- Давай-ка прирежем его по-быстрому. Чтобы не мучился.
- С ума сошла? – резко ответил я. – Не нарезалась за ночь?
- Только давай без сантиментов, сальрока, - хмыкнула Кара. – Он и так не жилец.
- Возможно, она права, - болезненно ответил Дункан.
Хотел возразить, но заметил как сильно кровит рана на животе. Копье генлока пробило экзотический доспех командора. Уложив того на траву, я быстро снял пластинчатую кирасу, оголив почерневшую от крови кольчугу.
- Что ты с ним возишься? – раздраженно рявкнула Кара, подходя к нам. – Покойник он, чего непонятного? Я, конечно, верю, что ты у нас и молодец и певец и на дуде игрец, но зелья на такую рану из говна и корешков не сваришь. Это я тебе как знаток говорю.
- Не спеши с выводами, -хмыкнул я.
- Она права, - болезненно протянул Дункан.
- Откуда ты знаешь? – я срезал пояс и приподнял кольчугу. От увиденного волосы на руках встали дыбом, по спине пробежал морозный импульс. Кара вскрикнула и отшатнулась. Клинок вырвался из ножен с омерзительным, неестественно громким свистом. Я бросил взгляд на ее бледное, перекошенное от страха и недоумения лицо.
- Это скверна! Это, мать ее, скверна! Нарша таг?!
Дункан с трудом сглотнул и кивнул. Я медленно поднялся, опустив взгляд на рану командора. Кровавый ромб сочился черной гнилью, а торс покрывала сеть черных вен и гнилостно-желтоватых волдырей.
- Это скверна, - хрипло повторил Дункан, опуская кольчугу. – Мне конец, Аарон. Даже если рана меня не убьет, я сойду с ума раньше, чем поправлюсь.
- Но… Но ты сказал, стражи нри враша к скверне?! – крикнула перепуганная Кара. – Как? Говори!
- Успокойся! – крикнул я. – Наверняка это яд.
- Это не яд, - мрачно сказал Дункан, поднимаясь на ноги. Я вновь изумился невероятной воле этого человека. Подняться с такой дырой в животе и каждый сумеет. – Есть вещи, о которых новобранцам говорить не принято.
- Что? – прошептала Кара.
- Неуязвимость к скверне – наше преимущество и наша смерть. Через двадцать лет после Посвящения организм перестает с ней бороться и…
- Погоди-погоди. Погоди! Погоди, говна нажьего кусок! Погоди. То есть, через двадцать лет я превращусь в упыря? В обоссаного-обосранного упыря?
- Дункан, - добавил я, сдерживая пробуждающегося дракона. – Отвечай.
- Да.
- Да, - хмыкнула Кара. – Просто «да». Ах ты радхуг!
Я едва перехватил ее. Еще бы секунда, и Кара бы увеличила количество дыр в теле Дункана в два раза. Удержать боевую гномку оказалось нелегко – сам чувствовал клокочущую в сердце ярость. Но от расправы толку чуть.
- Пусти меня! Я ему всю кровь выпущу!
- Успокойся!
“Не сказать о неизбежной смерти через двадцать лет, о чем он, черт подери, думал?”
- Я спокойна! – прошипела Кара, убирая меч. – Сраный ублюдок, я думала, что могу тебе доверять. Ты кинул меня! Поимел, как шлюху на день Предка!
- Так было нужно, - спокойно ответил Дункан. – Нам нужны были воины для битвы с Архидемоном. Победа – любой ценой. Тебя бы все равно казнили в Орзаммаре. В лучшем случае через изгнание на Глубинные тропы, в худшем – бросили бы в лаву.
- Я бы выкрутилась! А ты… ты же мог просто… я тебе печень вырежу!
- Кара! – крикнул я, еле сдерживая ярость, – Не сейчас.
- А когда! – вспылила она. – Когда?! Гномы-наземники, в среднем, до шести десятков доживают! Из-за воздуха! А я в сорок два уже сгнию! Или раньше! Он меня ходячим трупом сделал! Тебя тоже, и ты его защищаешь?
- Я не нуждаюсь в защитниках, - холодно ответил Дункан. – Хочешь убить меня – пожалуйста. Ты просто ускоришь неизбежное.
- А мне приятно…
- Но ты, - перебил ее Дункан, обращаясь ко мне. – Раз уж дело дошло до откровений, может скажешь, кто ты такой?
- Хорошо, - ответил я. – Я пришел из другого мира.
- Из Тени?
- Нет. Из Нирна. Он…
- Так, хватит с меня! – рявкнула Кара. – Пошли вы все к дьяволам! Сумасшедшие ублюдки! Я ухожу!
Кара удивительно ловко вскочила в седло и пришпорила лошадь. Напрасно я пытался ее остановить, и через несколько минут молодая кобыла с фырканьем и ржанием скрылась в густом тумане. Кара исчезла из моей жизни, чтобы однажды вернутся во всем пугающем великолепии криминальной баронессы. Но тогда мне была неведома ее судьба и я молча смотрел ей в след, чувствуя, как противный сырой туман заползает под складки изрубленного доспеха. Повисла давящая тишина, и, казалось, слышу, как бьётся мое сердце.