Приблизились медленно, всматриваясь в каждый куст, вслушиваясь в каждый шорох. Не буду врать, даже я испытывал легкий страх, предчувствуя возможное появление крикунов. Позволь им застать тебя врасплох — умрешь раньше, чем успеешь обнажить меч. Лошади не несли на себе следов скверны и паслись спокойно, но мы не могли позволить себе потерять бдительность. Ударные силы Логейна покинули плоскогорье, скрывшись за высокими стенами укреплений и фортов. Эта земля осталась без защитников и пала в алчные объятия Мора. Враг везде — стоить усвоить это, чтобы выжить.
Но страхи оказались напрасны. Порождения тьмы не поджидали в засаде и лошади, удивленно уставившись на нас большими, добрыми глазами, не стали сопротивляться новым хозяевам. Их седла блестели новизной, резко воняла недавно выделанная кожа, сверкали серебряные бляшки. Животные богатых землевладельцев. Тех, чью ферму мы вскоре и обнаружили.
Большой дом в тени леса — и полностью заброшенный. Ни следов скота, ни крика кур, не бойких и хлопотных голосов крестьян. Мертвое поместье, покинутое хозяевами, ждало гостей.
— Давайте продолжим путь, — мрачно сказала Морриган. — Мне место это не по нраву. Пахнет здесь скверной, смертью и дерьмом.
— Согласен, — как всегда кратко и грубо поддержал ее Стен. — Дурное место.
— Ведьма и двухметровый громила боятся нечисти и вурдалаков? — хохотнул я, глядя на спутников с легким вызовом. А затем поднял взгляд на небо и обратил их внимание на тучи. Еще час и мир погрузится в непроглядную черноту. Не гранит — уголь навис над нами, готовясь щедро окатить крупными каплями ядовитого дождя. Намек поняли. Стен хмыкнул, Морриган раздраженно вздохнула и кивнула в сторону поместья, приглашая нас, воинов, стать его первыми гостями. — Мы справимся со всем, что может поджидать в этом доме.
— А если поджидает… сам дом? — ехидно хмыкнула Морриган. — Я знаю такие проклятия.
Я ухмыльнулся, но мысленно вознес молитву Аркею об избавлении от гостей из могилы. Не знаю, действуют ли в этом мире такие заклинания, но это и не важно. Их действенность и в Нирне стояла под вопросом. Просто человеку комфортнее окунаться в Обливион с надеждой на помощь высших сил.
— Значит разберем на дрова. Но, — я пустил коня в сторону усадьбы, крепко сжимая рукоять «Северного сияния».
Чем ближе подбирались, тем отчетливее чувствовался трупный запах и тем сильнее нервничала лошадь. У самых дверей я соскочил с коня, морщась от сильной изжоги. Будто выпитая кровь порождения тьмы пыталась прожечь дыру в кишках. Клинок приятно утяжелял руку, в груди нехотя пробуждался спящий дракон.
— Я иду вперед. Стен — за мной, дистанция пять шагов. Морриган… Морриган?
— А? — встрепенулась ведьма. — Слышу я тебя. Просто показалось, будто слышала чьи-то стоны.
— Тебе не показалось, — хмуро буркнул Стен, крепче сжимая древко секиры.
Я глубоко вдохнул и, поборов страх, вошел в поместье. В лицо сразу же ударило спертое зловоние, запах многодневного разложения — слишком резкий после ароматов природы, едва не согнул пополам. Я стиснул зубы и двинулся по темным коридорам, вдоль потрёпанных стен с массивными, почерневшими пятнами крови.
Кровь повсюду, будто еще вчера здесь работала городская скотобойня. На перилах деревянной лестницы, ведущей на второй этаж, виднелись сколы от оружия. Щепки присохли к крови, став насмешливой пародией на рассыпанные семечки. Прихожая осталась позади, мы вышли в большой зал, где прежний хозяин наверняка часто принимал гостей. Я остановился в центре и позволил себе осмотреться. Разбитая мебель, потухший костер в центре, поваленные столы и гнилая пища, разбросанная на полу. И кровь. Много крови.
— Ни одного тела, — хмуро подметил Стен.
— Тьмы порождения тела всегда уносят. Кроме тех, что видом мерзким должны в сердца врагов кошмар вселить.
Изжога усиливалась, я чувствовал, как тихо ревет дракон в груди. И вдруг я понял, в чем тут дело. Страх сменился рычащим драконом, изжога растеклась пламенем по крови.
— Они под нами. Из-Слен!
Дракон вырвался и воздух зазвенел от обжигающего холода. Поток чистого холода ударил в дощатый пол и, через миг мы уже стояли на корке прочного льда. Полы затрещали, по ушам хлестанул яростный вопль, сменившийся стуком лязгом о лед. Я опустил взгляд и увидел, как доски под ногами пробивают черные наконечники уродливых копий. Еще бы пара мгновений, и они насадили бы нас как лягушек на бамбук.
— Отходим! — закричал я. Но не тут-то было. Пятак льда уберег нас, но крик оказался слишком слаб, чтобы закрыть все полы гостевого зала. Доски с оглушительным треском вырвались и, в фонтане опилок и щепок показались первые глаза, налившиеся кровью. Сверкнули когти, блеснула в свете умирающего солнца бледно-синяя кожа.
«Вурдалаки, — подумал я, вставая в боевую стойку. — И, скорее всего гарлоки»
Тварь рванулась на меня с диким визгом. Клинок описал дугу и, с гулом рассекая воздух впился туда, откуда шел вопль. В меня ударило зловоние скверны, фонтан крови хлестанул по лицу. За спиной вспыхнула молния, наполняя зал белым огнем, высвечивая десятки безумных, прожорливых глаз.
— В очередь, твари! — хохотнул я, и через миг вся орава моровых ублюдков бросилась на нас. «Северное сияние» танцевал, рассекая темные силуэты, изредка озаряемы вспышками грозы. Во тьме лезвие било в тщедушные тела, выгрызая веера черной крови, обезглавливая, отсекая конечности под музыку ужаса. Сердце бешено колотилось, я еле ушел от сверкнувших перед лицом когтей и ударил наотмашь, разрубая вурдалака напополам.
Стен молчал, раздавая могучие удары как умирающий богач милостыню. Он не улыбался, сохраняя абсолютное спокойствие льва, осознающего свою победу. Вудралаки бросались на нас волнами, с визгами и яростью бешеных псов, но, когда я отсек голову очередной твари и молния Морриган вновь озарила зал, мне показалось, порождения тьмы чуть побаиваются секиры Стена. Они куда решительнее кидались на меня, от чего гора трупов рядом росла как гриб после дождя.
— Получай! — крикнула Морриган, и по глазам ударила синеватая вспышка. Генлок с копьем напрасно надеялся, что низкий рост спасет ему жизнь. Стрела магии впилась в него, превратив в летящий факел. Визжащее чудище врезалось в окно и вышибло стекло, впустив порывы ветра.
Все кончилось так же внезапно, как и началось. Ярость боя захватила меня, я упивался истреблением порождений тьмы, бросаясь на них с одуряющей яростью. Клинок высекал веера черной крови, и я чувствовал ее приятные касания на коже. И, лишь проломив сапогом грудину последнего вурдалака смог обуздать ярость.
— Отлично, — довольно буркнул Стен, добивая последнего врага.
— Это все? — судорожно дыша спросила Морриган. Я обернулся на нее и не смог сдержать улыбки. На лице и животе кровь врагов, волосы слиплись, в дрожащей руке полупустая склянка с зельем маны. — Что ты так смотришь на меня?
— Ты напомнила мне Дж’зарго, — хохотнул я.
— Не знаю, благодарить или оскорбиться, — хмыкнула она. — Полагаю, его ты тоже заводил в засаду?
— Постоянно.
Я сосредоточился на чувствах. Изжога полностью исчезла, уступив место приятному умиротворению. Воняло страшно, но это запах поверженного врага. Живых порождений тьмы не осталось.
— Уходить надо, сейчас же. Немедля. Пока сородичи их не пронюхали о резне и отомстить не пожелали, Том.
— Нет. Надо ждать здесь. Развести огонь. Окопаться. Забаррикадировать окна и ждать врага.
Пришлось согласиться со Стеном. Я бросил хмурый взгляд в разбитое окно, где в наступающей тьме уже падали первые крупные капли морового дождя. Клинок с тихим скрежетом вернулся в ножны, покрываться ржавчиной.
После мы осмотрели мертвых и поняли, что ошиблись. Среди них не было ни генлоков, ни гарлоков. Все павшие были людьми, пораженными скверной. Среди них — самый обезображенный — носил доспехи королевской армии. Молодой солдат бежал из-под Остагара домой, к семье, жене и деткам. И принес с собой моровую чуму, превратившую всех в монстров. При виде почерневших, скрюченных тел даже Стену, казалось, стало не по себе.