— Это не признаки ведьмы.
— Ага, а сиськи не признак девки. Ладно, не мое это дело, кэп. Рада, что ты выжил. Там была страшная бойня.
На лицо Мариан легла черная тень. Глаза будто потускнели. Я понял, что в этот миг она переживает эхо тех кошмарных событий. Того побоища у Остагара. Тень исчезла так же быстро, как появилась. Мариан страдальчески улыбнулась.
— Да, страшная была бойня.
— Ты была в Лотеринге? Видела родных?
Она тяжело вздохнула и покачала головой. Мимо пробежал грязный мальчик с горшком, шлепая по грязи босыми ногами. Ветер вновь принес порыв холодного морского воздуха, на миг изгнавшего зловоние лагеря.
— Нет. Мы с братьями разделились. Были в разных отрядах. Гарет и Карвер добрались домой раньше и всех увели. Вроде, бежали за море.
— Ты могла бы их догнать.
— Зачем? Ферелден мой дом и я не хочу бежать как крыса в чужие земли, — сказала и тут же опустила взгляд.
— Эй, твоя родня в безопасности. Это главное, — сказал я, опуская руку ей на плечо. Другая скользнула ниже по талии. — Ты теперь можешь сражаться, не боясь за тыл. Я его прикрою.
— Да ну тебя, похотливый засранец! — хихикнула она, оттолкнув. — Спасибо, кэп.
— Ну, отблагодаришь меня элем, Мариан. Кстати, слышала про Мудреца?
Улыбка слетела с лица Хоук. Что-то внутри меня дрогнуло, когда в ее глазах мелькнул, всего на мгновение, подлинный ужас.
Она кивнула.
— Мы все о нем наслышаны, — зашептала она. — Видишь эльфов в лагере? Это все, что осталось от Брессилианских долийцев. У них вожак был — Зириян или Занриян, не помню точно. Сильный был клан. А потом они встретились с Мудрецом. Все кто не умер — здесь.
Марин наклонилась ближе и испуганно зашептала:
— Говорят, он повелевает туманом и может убить одним единственным словом. Эльфы сказали: он что-то ищет в лесу, но я боюсь, этот демон придет сюда.
— Дьяволы, Хоук, ты сражалась с Архидемоном! И боишься какого-то окосевшего мистификатора?
— Да, сражалась! — рявкнула Мариан. — И он надрал нам задницы. Его я тоже боюсь, но этот Мудрец… как драться в тумане? Это ведь он убил храмовников!
— Эй, — я строго и уверенно посмотрел ей в глаза. — Я этот туман развею. И если эта падаль встретится на пути — вырву его чертову печень. Голыми руками, Мариан.
— Вот за это тебя и любят, кэп! — нервно хохотнула Мариан. — Всегда умеешь приободрить даму. Ладно, «о демонах болтать — зло накликать». В лесу демоны, весь город населен демонами, а нам еще идти туда в полдень… брр. Пойдем к парням. Там как раз бочку эля вскрыли… хм, не так давно.
Мариан развеяла, хоть и не надолго, сгустившиеся в моем сердце черные тучи. Я много не мог ей рассказать, но она и не спрашивала. Она, как и парни и бежавшие с ней — простые, честные бойцы. Из тех, кто смело встречает бой и испытания судьбы, и не ломается, даже если те окажутся слишком сложны. Я был рад видеть их лица, рад услышать знакомый смех, стук кружек с пойлом и похабные песни. Я был рад им, а вот они мне нет.
Дезертиры поневоле — особая группа беженцев. Рано или поздно они либо прибиваются к регулярной армии и встают в строй, либо становятся бандитами. Самыми опасными из бандитов. Они вгрызаются в землю, точно грязекраб, и рвут на части любого, кто откажется платить. Золотом, товаром или собой, если эта «кто-то» достаточно молода и не безобразна. Простой сброд легко разогнать трем обученным бойцам. Но отряд дезертиров, ставших бандой, выкорчевать непросто. Пара широких шрамов на моей груди тому красноречивое подтверждение. И парни Мариан как раз находились в шаге от превращения в банду. По крайней мере, у них уже был атаман.
И рабы.
Дезертиры сидели вразвалочку у большого костра, где запекалась и благоухала почти готовая галла. Это стало первым звонком — эльфы считают галл священными. Некоторые меня заметили, но большая часть праздно трепалась, уничтожая уже не первый, и даже не второй бочонок эля.
— Парни! Смотрите, кого привела! — весело крикнула Мариан.
Я встал так, чтобы каждый боец мог меня как следует разглядеть. Не было смысла таиться, да и репутация Серого Стража играла на руку. Так я думал, пока не увидел в их взглядах нездоровый блеск, а в криках не услышал приветствия.
— Молодец, детка! — крикнул один из дезертиров. — Здорово, «Страж»!
Солдаты подхватили приветствие, но у меня от него мурашки побежали по спине.
— Здорово, бойцы, — ответил я, поднимая взгляд на импровизированный трон, где надменно и молча восседал петух. Нет, конечно же не птица. Просто так мы, Соратники, называем бандитских атаманов. Все они разодетые, нахохленные, важные, что чуть не лопаются. И этот не был исключением. Подлые глазенки, широченная морда, под стать таким же широким плечам и желтовато гнилостная улыбочка убийцы. Но не это заставило меня просчитывать шаги до его убийства.
Нет, какой бы скотиной не был «петух», я хотел оставить ему жизнь и взять под свое начало, пока не увидел рабов. Конечно же, сильный берет то, что может взять. А слабый лишь уповает на его милосердие. Но падаль не испытывает милосердия. Я придержал клокочущего в груди дракона, заметив у трона грязных, дрожащих девушек. Двое. Эльфика в традиционном травяном наряде и молодая блондинка лет на вид пятнадцать, похожая лицом на Анну. Одежды разорваны, лица разбиты. Души сломлены. Неподалеку от костра на цепи сидели грязные, избитые эльфы мужчины. Будто дети. Послышался сдавленный плачь и пьяный хохот солдатни.
«Двумя не ограничились, да? — думал я, глядя ему в глаза. — Ублюдки»
— Страж, — сказал он, смачно сплюнув под ноги.
— Он самый! — весело крикнула Мариан Хоук и отошла от меня к солдатам. — Еще и капитан. Важная шишка, Гюнтер. Трахается как бизон.
Солдаты загоготали, я улыбнулся, не отводя глаз от «петуха» и думал. Сосредоточенно, быстро.
— Я смотрю, вы даром время не теряли, — хохотнул я, кивая на рабынь. Сердце забилось быстрее, между лопатками выступил пот.
«Пять шагов. Отразить выпад. Финт слева, выше кольчуги. Под кадык. Две секунды»
— А мы никогда не теряем время, да, парни? — атаман схватил эльфийку за волосы и дернул на себя, заставив жалобно заскулить. — Мы тебе рады, «Страж». Солдаты короля уважают Орден.
— Да-да, уважаем, — ехидно гоготнули солдаты.
Взгляд скользнул по дезертирам. Сердце билось медленно, пуская по венам жар. Время замедлило ход, зубы свело, дыхание стало ровным. Скоро битва — горит волчья кровь. Верно смеялся дух Кодлака: изгнали волка, но не изгнали инстинкты»
«Шесть слева. Семь справа. Мечи и топоры. Рыжий, слева рослый — убью вторым. Выпад на лысого, — казалось, вижу брызги слюны из беззубого рта лысого здоровяка. Финт. Будет быстро»
«Или… где Мариан?»
Атаман чуть кивнул и смех стих. За моей спиной что-то тихо скрипнуло, капли эля упали на песок, брызги слюны застыли, отражая блики огня. Тишина, нарушаемая громоподобным боем сердца дракона. Всего миг…
Я мгновенно полуобернулся, выхватывая «Северное сияние». Сверкнуло лезвие кортика, расширились от удивления красивые глаза. Схватил ее за запястье. Женщин бить нельзя. Только слабый мужчина бьет женщин. Но взяв меч и нацепив доспехи, женщина становится воином. А воина бить можно, и даже нужно. Многие красавицы отправились в Совнгард, забывая об этой простой философии. Сними доспехи, надень платье и беги рожать, если не готова получить по зубам. Стала воином — готовься страдать как воин. Никакой жалости.
Удар лбом в курносый носик, и Мариан летит, хватаясь за лицо. «Сияние» сверкнул бликами пламени. Дракон требует, дракон умоляет. Я не могу сопротивляться.
«Почему?!»
— Вульд!
Пролетаю сквозь костер, точно огненный атронах, и клинок входит в цветастую броню с хрустом, точно в дыню. Атаман в ужасе округляет глаза, все еще сжимая рукоять прекрасной клейморы. Вдыхаю вонь эля и гнилых зубов, чувствую капли слюны на лице. Слышу тихий, хрипящий стон ужаса.
— Ч…
Вырываю меч так быстро, что алая полоса следует за лезвием. Мускулы напряженны, дракон ревет! Ноги, точно пружины, бросают на рослого. Пара ударов и чувствую на лице и руках его кровь. Сладкая. Теплая. Больше.