Время ускоряется, теперь слышны крики и ругань, и звон мечей. Сталь бликает, полосы огненного серебра летят на меня. Так медленно, так жалко. «Северное сияние» очертил в воздухе алый крест, и кто-то отчаянно завопил, хватаясь за культю. Удар, еще удар, вопли агонии, зловоние изо рта, выбитые зубы из отсеченной челюсти летят в костер. Укол в живот — чувствую, как прорезаю кольчугу, слышу, как он обделывается от боли. Ничтожества.
— Создатель, это демон! — завопил кто-то.
«Демон? Демон?! ДА! ДА, СУКИНЫ ДЕТИ! Я ДЕМОН!»
Я взвыл, поднырнул под размашистый удар длинного меча и одним ударом располовинил вопящего от ужаса солдата. Вид вывалившихся кишок и обрубленного позвоночника развеселил. Сердце горит, кровь бурлит в жилах. Хоть бы боги всегда посылали мне тех, кто машет мечами, вместо того чтобы колоть.
«В чем дело?! Где враг?!»
Солдаты не подходили. Кто-то убежал, кто-то все еще сжимал оружие, кто-то обмочился и прятался за спины храбрецов. Но никто не нападал.
— Что?! Кто еще хочет кусочек Серого Стража?! Кто хочет встретиться с демоном?! — орал я. — Кто?! Ты!
Я направил клинок на широкоплечего дезертира и тот тут же уронил оружие на землю, глядя на меня широкими от ужаса глазами.
— Ты хочешь?! Отвечай, пес!
— Все кончено, Страж, — вдруг услышал я. — Они побеждены.
Я обернулся и заметил подошедшего на подмогу Стена. Громила поигрывал секирой, нагоняя на дезертиров еще больший ужас. А с ним Морриган — ехидно смотрит на меня, волчица с желтыми глазами. Ярость кипела, по венам тек расплавленный металл. Я глубоко вдохнул и ощутил, как нехотя отступает дракон.
— Я — Серый Страж! Во время Мора в моих полномочиях призывать всю падаль на борьбу с Тьмой. Вы все призваны! С этого дня вы принадлежите мне! — орал я, размахивая окровавленным мечом. — А кто сбежит, кто нарушит Право — знай, я выслежу тебя даже в аду, и тогда твоя смерть заставит Молага Бала плясать от восторга! Все даэдра Обливиона ужаснутся от того, что я сделаю с теми, кто бежит!
«Что я несу, черт подери?!»
— Все поняли?! Не слышу!
— Ты до смерти их напугал, Страж, — впервые засмеялся Стен. — Но они тебя поняли. Дай им время постирать подштанники.
— С последним согласна я.
— Г-г-говорящий в-волк, — дрожащим голосом ужаснулся один из обгадившихся дезертиров.
Я усмехнулся и вложил меч в ножны. Битва окончилась, дезертиры снова стали солдатами, а беженцы спасены. Все отчасти, но правда. И все же, я не чувствовал радости. Такая кровожадность мне не свойственна. К тому же, я потерял контроль над внутренним драконом. Такого со мной никогда не случалось и это пугало. Будто скверна сделала его свирепее, злее, безумнее. Раздался колокольный звон, заскрипели огромные цепи ворот, послышался возбужденный гомон беженцев. «Пламенный обет» раскрывал объятия беглецам.
— Сукин сын! Ты мне нос сломал! — жалобно заворчала Мариан, поднимаясь. Похоже, ее не смущал факт предательства и попытки заколоть меня в спину. А вот дикая боль и кровь, стекающая по лицу на нагрудник — да.
— Сломал? Я его вправил. Шнобель был кривой влево, — издевательски хохотнул я. — Скажи спасибо.
— Пошел ты… агх…
— Умойся и сходи к лекарю. С этого момента твой филей в моих руках. Чтобы через час была готова к смотру.
Я поднял взгляд на городские ворота и заметил алые знамена. Я долго шел, но теперь пришло время встретиться с Пифией. И призвать ее на войну с Мором. По крайней мере, я надеялся, что мне хватит красноречия. И твердости руки.
========== Глава 4. Враг моего вага ==========
Помню, как юношей приехал в Даггерфол. Огромный город из камня и дерева, поражающие воображение дворцы, остроконечный башни, фрески и статуи, столь искусно выточенные, что кажутся живыми. Оглушающий гул городской толпы, вонь сточных канав и благоухание цветов. Безумие звуков, безумие запахов. Воспоминания о тех временах до сих пор приятной патокой лежат на сердце. Помню, как смотрел на колонны Диренни, раскрыв рот, не веря, что такое чудо способны сотворить человеческие руки. И хоть c тех пор я часто бывал в Даггерфоле, тех эмоций, что испытал ребенком, не забуду никогда.
Сейчас же я стал старше, сердце огрубело, душа усохла и даже самым дивным чудесам мира не заставить меня ощутить тот детский восторг. Не смог и Гварен, хоть и пытался. В город пустили прилично одетых воинов и торговцев — всего три десятка человек, а так же делегацию долийских эльфов в традиционных нарядах. Остроухие пытались держаться с достоинством, скрывая жалкое и отчаянное положение. Их вела хмурая молодая эльфийка — волшебница с перевязанной рукой. Видимо, Первая в клане. Рядом со мной шел торговец в ярко-желтом камзоле и смешной высокой шляпе с кисточками. Его сундуки тащили двое слуг, что примечательно — не эльфов. Позади — двое старост от беженцев и дезертир Морган Мону — назначенный мной квартирмейстер. Я поручил парню договориться с местными торгашами о поставках продуктов и питьевой воды. Вопросы работы и размещения я взял на себя. Были идеи.
Гварен открылся предо мной, буйный, бедный, погруженный в религиозный экстаз. Морриган раскрыла рот, Стен поднял бровь, а я ухмыльнулся, глядя на громадные алые полотна, дрожащие на ветру. Каменные дома с крышами из алой, потертой черепицы, каменные улицы и мостовые, забитые толпами суетливыхых горожан. Архитектура грубая, монументальная, с множеством острых углов и треугольных крыш. Идеальная геометрия, способная довести до оргазма математиков Хай Рока, и хмурые исполины — статуи, провожающие гостей взглядом, преисполненным величия. И над всем этим — звон колоколов и завывания городских пророков Единения. Жрецы и жрицы в бело-красных рясах вещали с пьедесталов, собирая вокруг себя толпу очарованных зевак и ловких карманников. Я хмыкнул, глядя, как грязнолицый юноша подрезал кошель у разодетого толстяка. Парень не успел улизнуть, и жирные пальцы впились в предплечье.
«Бедолага, — подумал я, глядя на его побелевшее лицо и багровое рыло ограбленного. — Останется без руки»
Гномы строили на века. И спустя тысячи лет Гварен все так же монументально велик, хоть величие это и покрылось паутиной, и наполнилось нищими и фанатиками. Я шел веред, вспоминая рассказы старого историка Кусландов. Имя несчастного стерлось из памяти, как и черты лица, но голос звучал в голове так, будто только вчера я навещал его в библиотеке. В седую древность Гварен был велик. Твердыня, аванпост Империи гномов и центральный узел торговли с Тевинтерской Империей. День и ночь сюда и отсюда шли караваны. Товары, рабы, шелка и золото, оружие и экзотические животные. Звенели мечи на древней арене Испытаний, трубили рога и горели огнем позолоченные шпили губернаторского дворца. На улицах вышагивали вальяжные гномы в алых, шелковых одеждах, с золотыми кольцами, заплетенными в бороды. И чопорные имперцы, ведущие на поводках подавленных и изрезанных остроухих рабов. Когда-то тысячи бронированных воинов охраняли могучие стены, а у ворот несли свой вечный дозор големы — каменные машины воины. Но время — жестокий хозяин. Пришел Мор, и Глубинные тропы под Гвареном завалили. Гномы ушли, а вместе с ними и богатство.
Я услышал знакомую ругань и посмотрел влево. Над треугольными крышами возвышалось семь мачт — маяков порта. Там кипела иная жизнь, полная крови, пойла, шлюх и жадных торговцев. Я почти видел каменные доки, потных и изнуренных моряков, счищающих ракушки с днищ судов. Чувствовал вонь множества бочек, ящиков, клеток со зверьем.
«Или с людьми»
Город не имел ни торгового, ни стратегического значения и был беден, зарабатывая в основном за счет скромных поставок рыбы в западные и северные регионы, да серьезным производством кожи под доспехи. Рыба и кожа, несложно догадаться, какой душок стоял на улицах. Город пах потом, тухлой рыбой, дерьмом и кожами, да так что слезились глаза.
— Мама, смотри! — крикнул ребенок, указывая пальцем на Стена. Невысокая женщина в зеленоватом платье охнула, схватила ребенка и поспешила увести, испугавшись хмурого взгляда великана. — Но мам, я хочу посмотреть!