Девушка стала засыпать – усталость брала свое. Разбудил ее Мурад (толкнул ногой). Рагнеде казалось, что она только закрыла глаза, а ее уже будят. Воевода протянул ей кусок мяса, зажаренного на костре:
– Ешь. Мы вот-вот отправимся.
Солнце уже пригревало и стояло прямо над головой. Наступило время полудня. От запаха еды в животе заурчало. Но из-за пережитого есть как-то не особо хотелось. Княжна нехотя взяла кусок и принялась жевать. А на вкус мясо было очень даже ничего.
– Что будешь с ней делать? – Мурад подошел к хану, который возился с седлом (затягивал ослабшие ремни).
– Она станет моей третьей женой, – спокойно ответил Барукхан.
– Женой? При всем моем уважении, хан, не думаю что ее можно подчинить твоей воле. Да и воле любого мужчины.
– Не захочет по хорошему, будет по плохому.
– Только будь осторожен. Она как зверь сейчас затаилась. И будет выжидать удобный момент.
– Да ей всего шестнадцать. Что она может? Думаешь, я с ребенком не совладаю?
– Не забывай – ты убил у нее на глазах ее родных. Она не простит.
– Мурад, мне не нужно ее прощение. А слушаться старших я научу, – хан был очень самоуверен, – Тебе не тяжело ее вести? Может, кого другого обязать?
– Нет, эта ноша мне по силам.
– Если чего, говори, – Барукхан хлопнул друга по плечу.
Воевода вернулся к княжне и отвязал веревку, которой привязял ее к дереву.
– Вставай, нам пора идти, – он дернул девушку за привязь. Та покорно встала и поплелась следом за поводырем.
Мурад ехал верхом, а Рагнеду вел пешком, привязав за руки к седлу. Бедняжка еще не отошла от шока, ослабла и быстро уставала. Ее голова и рана на руке очень болели. Кровь запеклась и противно стягивала кожу. Ноги будто свинцом налились, приходилось напрягаться, чтоб поспевать (иначе волоком потянут). К вечеру, наконец-то, прибыли на место. Взгляду княжны предстала живописная окрестность с раскидистыми кронами деревьев. Вместо изб стояли юрты – печенеги были кочевниками, поэтому долго на одном месте не задерживались. Около реки паслись стада коров и овец. По улице носились ребятишки, женщины занимались домашней работой.
Барукхан потянул веревку и повел за собой Рагнеду. Девушка спотыкалась на каждом шагу. В юрте оказалось просторно и довольно уютно. У очага сидели две женщины. Обе нянчили мальчиков (на вид малыши были погодками). При виде мужа обе встали. Хан толкнул Рагнеду вперед:
– Вымойте и переоденьте ее, покормите и позаботьтесь. Скоро она к вам присоединится. Надеюсь, вы подружитесь, – с этими словами Барукхан забрал сыновей у жен, – А где остальные дети?
– На улице резвятся, – ответила та, что стояла ближе.
Хан вышел, оставив новую невесту на попечение жен. Их не радовала мысль о том, что их муж собирается взять в жены ровесницу своей старшей дочери, да еще и славянка. Но на девушку было жалко смотреть: измученная и грязная, еле держалась на ногах. Хании увели княжну на реку, отмыли, дали чистую одежду. Вода приятно охлаждала разгоряченные, но задеревеневшие от длительной нагрузки мышцы, рану немного щипало и она снова стала кровоточить. Рагнеда слегка морщилась от боли, но молчала. Да и у жен хана небыло желания с ней разговаривать. Порез обмыли отваром трав и перевязяли. После мытья Рагнеда ощутила легкость и сонливость. Запястья ныли от веревок, ноги гудели от долгой хотьбы.
– Как тебя зовут? – спросила одна из жен.
– Рагнеда.
– Меня – Лека, а это – Сания. Тебе нужно поспать – ты едва на ногах держишься.
– Ложись, – Сания отвела Рагнеду до тахты и уложила, накрыв накидкой.
Княжна только сейчас обратила внимание на женщин. Обе были слегка полноватые, с милыми чертами лица и загорелой кожей. Добрые миндалевидные карие глаза, темные густые волосы, заплетенные в косы. На вид они были одного возраста (как Вольга и Ивар). У каждой было по несколько детей.
Едва голова коснулась подушки, как Рагнеда сразу же провалилась в сон. Всю ночь Рагнеда видела кошмары, просыпалась, вздрагивала. Лишь под утро удалось поспать спокойно. Ее долго никто не будил, дали на отдых столько времени, сколько требовал организм.