— Нет, правда, радость моя, если ты не перестанешь, они сюда придут, — сказала Мэрион. Она бросила второй медяк и засмеялась, потому что прохожие внизу, услышав звон монеты, начали задирать головы.
— Так ведь можно и поранить кого-нибудь, если попасть в голову! — сказала Одри.
— Мы же их не бросаем, а только роняем, верно, лапочка? — сказал Стэффорд.
Показался поезд. Паровоз, пыхтя, замедлил ход и встал перед мостом.
Из первого купе вышли два человека, и Стэффорд быстро прыгнул туда. Он спустил шторки на окнах, а когда они вошли, закрыл дверь и запер ее.
— Садитесь возле окон, девочки, — сказал он. — Так, будто все места заняты.
Он опустил окно и осторожно выглянул наружу.
— Надо озабоченно вертеть головой, тогда никто сюда не войдет. Подумают, что полно, — сказал он, тревожно оглядывая перрон. Вдоль поезда хлопали двери. Раздался гудок. Поезд дернулся, пошел, снова почти остановился, потом, набирая ход, прогромыхал по мосту. Сквозь стенку доносился перестук паровозных рычагов.
— Ну и темнота! Кто это? — сказал Стэффорд. Он поднял окно, спустил штору и теперь шарил рукой по диванчику.
Девочки завизжали.
— Эй, Колин, поди сюда, помоги мне, — сказал он.
Девочки снова завизжали.
— Чья же это рука? — сказал Стэффорд. — Э-эй! — добавил он. — Я нашел какую-то ногу!
Мэрион взвизгнула.
Колин обнаружил, что обнимает Одри. Он притянул ее к себе, прижался губами к ее щеке, потом снова — но на этот раз поцеловал ее волосы.
Он услышал, что она смеется.
Она попыталась отодвинуться. Он крепче сжал руки. На секунду их губы встретились.
Колеса загрохотали — поезд шел по глубокой выемке.
Потом грохот стих.
— Нет, правда, — сказала Мэрион из дальнего конца купе. — На это я не согласна.
Шторка взвилась вверх.
В купе хлынул дневной свет.
— Нет, правда, он жуть какой, — сказала Мэрион. Она прижималась к стенке. Стэффорд лежал, вытянувшись во всю длину диванчика.
Колин отпустил Одри, откинулся на спинку, покосился на Одри и снова посмотрел на Стэффорда.
— Я пересяду к тебе, Одри, — сказала Мэрион, проскользнула мимо протянутой руки Стэффорда и упала на диванчик рядом с Одри. — Нет, правда, они жуть какие, ведь верно? — сказала она.
Стэффорд встал на колени и протянул руку к шторке.
— Ну-ка, посмотрим, что мы найдем на этот раз, — сказал он, опустил шторку и закрепил ее. Мэрион и Одри снова завизжали. Колин почувствовал, что к нему кто-то прижимается, и протянул руку.
Его ладонь дотронулась до локтя Одри, он обнял ее за талию, наклонил голову, нашел ее губы, и они прильнули друг к другу, но их тут же начала толкать Мэрион.
— Нет, правда, — сказала Мэрион, — он жуть что такое! — и снова взвизгнула, гораздо громче, чем прежде.
— Пощупай-ка, — сказал Стэффорд. — Вот, оказывается, что на ней надето.
Шторка взвилась вверх.
— Нет, правда! — сказала Мэрион. Лицо у нее было красное. Она одернула юбку и застегнула жакет. Потом подняла вторую шторку, перешла к окнам напротив и подняла остальные шторки.
Стэффорд откинулся на спинку. Он пригладил волосы и начал насвистывать, рассеянно глядя на поля, проносящиеся под насыпью.
Они въехали на мост. Темная лента воды извивалась между низкими полузатопленными берегами.
— Нет, правда, он такой жуткий! — сказала Мэрион. Она достала гребешок из кармана, встала перед одной из застекленных картин, которые украшали купе, и начала причесываться.
Одри сидела рядом с Колином, положив руки на колени. Она смотрела мимо него в окно напротив, за которым, точно зубчатый хребет, вырисовывался силуэт города.
— Ты сойдешь в Сэкстоне? — спросил Стэффорд.
— Да, — сказал он. — Зачем же мне дальше ехать.
— Ну, так и я там сойду, — сказал Стэффорд.
— Только послушайте его! Обиделся! — сказала Мэрион. — Ему же оттуда десять миль идти.
— А ты где сходишь, Одри? — спросил Колин.
— В Дрейтоне, — сказала она. Это была одна из станций за их поселком.
— Значит, мне возвращаться домой с этим лапальщиком, — сказала Мэрион. — Разве что он сойдет в Сэкстоне со своим дружком.
— Может, и сойду. А может, и не сойду, — сказал Стэффорд.
— Нет, правда, он жуть что такое. От него всего ждать можно, — сказала Мэрион. Она села в дальнем углу.
— Держись от меня подальше! — добавила она, когда Стэффорд пересел к ней.
Он некоторое время сидел, скрестив руки и посматривая то на Одри, то на Колина.