ЯВЛЕНИЕ IX
Ф и г а р о один, выходит из соседней комнаты.
О, очаровательная предосторожность! Запирай, запирай дверь на улицу, а я, уходя, отопру ее графу. Этот Базиль -- изрядный мерзавец! К счастью, глупости в нем еще больше, чем подлости. Для того чтобы твоя клевета произвела впечатление в обществе, нужно быть из хорошей семьи, благородного звания, иметь имя, занимать определенное положение, словом иметь вес. А тут какой-то Базиль! Его сплетням никто не поверит.
ЯВЛЕНИЕ Х
Р о з и н а вбегает, Ф и г а р о.
Р о з и н а. Как, вы еще здесь, господин Фигаро? Фигаро. К великому для вас счастью, сударыня. Ваш опекун и ваш учитель пения, полагая, что они здесь одни, говорили между собой начистоту... Р о з и н а. А вы подслушивали, господин Фигаро? Вы же знаете, что это очень дурно! Ф и г а р о. Подслушивать? Между тем, когда вам нужно что-нибудь явственно услышать, то это наилучшее средство. Было бы вам известно, что завтра ваш опекун намерен на вас жениться. Р о з и н а. Боже милосердный! Ф и г а р о. Не бойтесь, мы ему наделаем столько хлопот, что ему некогда будет думать об этом. Р о з и н а. Вот он идет, спуститесь по маленькой лестнице. Я из-за вас умру от страха.
Фигаро убегает.
ЯВЛЕНИЕ XI
Б а р т о л о, Р о з и н а.
Р о з и н а. С вами здесь кто-то был, сударь? Б а р т о л о. Дон Базиль. Я его проводил до входной двери, у меня есть на то основания. Вы, конечно, предпочли бы, чтобы это был господин Фигаро? Р о з и н а. Мне это совершенно безразлично, уверяю вас. Б а р т о л о. Любопытно мне знать, какой такой важный разговор мог быть у цырюльника с вами? Р о з и н а. Вы меня серьезно спрашиваете? Он мне сообщил о здоровье Марселины; по его словам, она себя еще очень неважно чувствует. Б а р т о л о. Сообщил о здоровье? Бьюсь об заклад, что ему было поручено передать вам письмо. Р о з и н а. От кого бы это, позвольте узнать? Б а р т о л о. От кого? От того, чье имя женщины никогда не называют. Почем я знаю? Может быть, ответ на бумажку, выпавшую из окна. Р о з и н а (в сторону). Всякий раз попадает в точку. (Бартоло.) Вы этого, право, заслуживаете. Б а р т о л о (смотрит Розине на рука). Так оно и есть. Вы писали. Р о з и н а (в замешательстве). Вам, должно быть, так хочется меня уличить, что это даже становится забавным. Б а р т о л о (берет ее за правую руку). Совсем не хочется, но вот пальчик-то у вас в чернилах! Что, хитрая сеньора? Р о з и н а (в сторону). Проклятый! Б а р т о л о (все еще держит ее руку). Когда женщина одна, ей кажется, что все будет шито-крыто. Р о з и н а. Ну, конечно... Веское доказательство!.. Перестаньте, сударь, вы мне вывихнете руку. Я перебирала вещи возле самой свечи и обожглась, а мне давно говорили, что обожженное место надо помазать чернилами, -- я так и сделала. Б а р т о л о. Вы так и сделали? Посмотрим, подтвердит ли второй свидетель показания первого. Мне точно известно, что в этой пачке шесть листов бумаги, -- я их пересчитываю каждое утро, и еще сегодня пересчитывал. Р о з и н а (в сторону). Ах. болван!.. Б а р т о л о (считает). Три, четыре, пять... Р о з и н а. Шесть... Б а р т о л о. Шестого-то как раз и нет. Р о з и н а (опустив глаза). Шестого? Из шестого я сделала пакетик для конфет и послала их маленькой дочке Фигаро. Б а р т о л о. Дочке Фигаро? А почему же совсем новенькое перо в чернилах? Вы что же, надписывали этим пером адрес дочки Фигаро? Р о з и н а (в сторону). У этого ревнивца особый нюх!.. (Бартоло.) Я им подрисовывала стершийся цветок на камзоле, который я вам вышиваю. Б а р т о л о. Как это похвально! Чтобы можно было вам поверить, дитя мое, вам не следовало краснеть всякий раз, как вы пытались утаить истину, но именно этого-то вы еще и не умеете. Р о з и н а. Ах, сударь, покраснеешь тут, когда из самых невинных поступков делаются такие злостные выводы! Б а р т о л о. Понятно, я не прав. Обжечь себе палец, намазать его чернилами, сделать пакетик для конфет дочке Фигаро и подрисовать цветок на моем камзоле, -- что может быть невиннее? И, тем не менее, сколько лжи для того, чтобы скрыть одно истинное происшествие!.. "Я одна, меня никто не видит, после я могу лгать сколько душе угодно". Но кончик пальца в чернилах, перо запачкано, бумаги не хватает! Всего не предусмотришь. Смею вас уверить, сеньора, что отныне, когда я буду уходить в город, за вас мне будет отвечать двойной поворот ключа.
ЯВЛЕНИЕ XII
Г р а ф, Б а р т о л о, Р о з и н а. Граф, в форме кавалериста, делая вид, что он навеселе, напевает "Разбудим ее".
Б а р т о л о. Что ему надо? Какой-то солдат! Идите к себе, сеньора. Г р а ф (напевая "Разбудим ее", направляется к Разине). Кто из вас двух, сударыни, зовется доктором Чепухартоло? (Тихо Разине.) Я -- Линдор. Б а р т о л о. Бартоло! Р о з и н а (в сторону). Он произнес имя Линдор! Г р а ф. Чепухартоло он или Олухартоло, я на это плевать хотел. Мне важно знать, которая из вас... (Розане, показывая записку.) Вот вам письмо. Б а р т о л о. Которая! Вы же видите, что это я! Которая! Уйдите, Розина, он, как видно, пьян. Р о з и н а. Потому-то я и останусь, сударь, ведь вы один. Присутствие женщины иногда действует. Б а р т о л о. Идите, идите, я не из робких.