— Ну ладно, допустим корабль ты заполучил, — предположил наёмник, — но как ты добился разрешения водрузить его в самом центре Золотого Стола? Только не говори, что на самом деле он числится на балансе города как какой-то памятник.
— О нет, всё гораздо интереснее, — Ваймс расплылся в злорадной ухмылке, — я подал заявку в совет по городскому планированию. Длиннющий такой трактат тогда вышел и очень скучный — больше сотни листов мелкого рукописного текста с обоснованием необходимости установки взрывозащищённой мастерской для проведения экспериментальных работ по технологической обработке композитных материалов с помощью магии. Как звучит, а?
— Чертовски скучно, если спросишь меня, — усмехнулся наёмник.
— Именно этого я и добивался! За этой заявкой последовали патенты на использование деталей корабля, каждая из которых таковой по бумагам не являлась. После — на конструкционные решения произвольной формы с целью повышения амортизационной силы стен. Короче говоря, спустя года эдак полтора хождения по всем инстанциям, коих в администрации города оказалось неимоверно много, на руках у меня оказался заветный пакет решений и документов непреодолимой силы. Когда я установил свой корабль, ни одна из направленных ко мне комиссий не смогла даже акт нарушения составить — для этого им пришлось бы менять всех чиновников, подписи которых я так долго собирал. Ну а потом прошла пара лет и по облику моей мастерской прошли все сроки протестов. Вот так боевой фрегат и оказался посреди Золотого Стола, — кузнец довольно развёл руками и плюхнулся обратно в своё кресло.
— Я впервые вижу такое сочетание дикой фантазии, нечеловеческого упорства и прямо таки болезненного внимания к деталям, — Сарен был под впечатлением от услышанной истории. Ваймс заслуживал уважения — и нет, отнюдь не только за то, что умудрился стать единственным владельцем корабля в городе, который не имел прямого доступа к морю. Вся его история была пропитана непреодолимым упорством — жизнь то и дело выбивала у него опору из под ног, меняла правила, а он раз за разом одерживал верх в этой чужой для него игре. Казалось, что для волшебника вообще был неведом концепт поражения. Вместо этого он отряхивался, поднимался на ноги и адаптировался. Это подкупало.
— Что до алкоголя, кстати, — вспомнил Олли после недолгой паузы, — то его мне нельзя как раз из-за болезни. Сбивается концентрация — а это, поверь мне, не самое лучшее, когда заставляешь свои лёгкие работать вручную.
Спайранец понимающе кивнул, однако в это сложно было поверить. Потому как Ваймс ну совсем не походил на человека, которого могло что-либо сдержать или ограничить.
— Слушай, Сарен, — в голосе Ваймса вдруг прозвучало оживление, — а это кольцо у тебя на руке, можно мне взглянуть на него поближе?
Глава 16
901-922
Спайранец ликовал. Тема разговора наконец то перешла в нужное ему русло.
— Только не говори, что ты ещё и в ювелирных украшениях эксперт, — Сарен усмехнулся.
— Не скажу, — волшебник взял у него из рук кольцо, — это скорее… что-то вроде увлечения. В своё время меня захватила история. Сперва были книги разной степени древности, а затем пошёл антиквариат и всякие безделушки. В общем, долго ли, коротко ли, в какой-то момент я увлёкся коллекционированием.
— И причём здесь это кольцо?
Ваймс ответил не сразу. Он вертел перстень к руках, пристально рассматривая его под разными углами, ощупывая и взвешивая на ладони.
— Этот перстень — предмет коллекции, которую я собираю уже довольно давно. Скажи, а ты не хотел бы его продать? Я за ценой не постою, уж можешь не сомневаться, — кузнец подкинул кольцо, ловко поймав его в воздухе.
— Извини, Ваймс, но я не намерен его продавать. Уверен, ты можешь предложить более чем достойную цену, — Сарен сделал небольшую паузу, — но это подарок одного очень близкого мне человека и я не готов с ним расстаться.
Волшебник понимающе кивнул. Некоторое время он сидел в своём кресле неподвижно и сосредоточенно смотрел на кольцо. Тяжело вздохнув, он сложил ладони вместе и упёрся в них лицом.
— Ну, может тогда хотя бы позволишь мне снять с него образ? — спросил, наконец, Олли.
— Что снять?
— Образ. Это такая иллюзия. Магическая проекция. Она не осязаема, но её можно рассмотреть с разных сторон, приблизить или уменьшить, — попытался объяснить кузнец, — не все предметы старины попадают в руки историков. Да даже и те, что попадают, подчас не в силах пережить испытание временем. Так что образ — порой единственный способ их сохранить.