— Хм, понятно, — имперец кивнул в такт собственным мыслям, — ну тогда давай так…
Он приложил кристалл к своему виску, как раз куда угодило заклинание Палеро, после чего с силой надавил на него. Это странное действо возымело определённый эффект. Цвет кристалла начал меняться, пока тот не стал алым — точно как глаз Сарифа. Теперь их «ключ» освещал собой всё пространство коридора.
Должно быть ощущения от подобного контакта были далеко не самыми приятными, потому как имперец издал сдавленный стон, морщась от боли. Но мало что сейчас могло омрачить момент его триумфа. На этот раз дверь приняла ключ без возражений, покорно открыв им путь внутрь колонны. Крутая винтовая лестница опоясывала широкую стеклянную трубу, по которой стремительно несся вниз светящийся бирюзовый поток.
— И что это было? — Сарен выглядел весьма озадаченным.
— Ограничения в допуске. По правилам Ронденгарца доступ к кристаллам имеет лишь ограниченный круг лиц. Простые рабочие в их число, сам понимаешь, не входят, — объяснил Сариф.
— Стало быть и с подъёмником нас ждало бы тоже самое?
— Да… и нет. Между подъёмником и самой камерой с кристаллами достаточно много охраны. Не в пример более бдительной, чем та, что встречалась нам до сих пор.
— Так если мы идём не к кристаллам, то куда?
— А кто сказал, что мы идём не в кристаллам? — Сариф хитро ухмыльнулся, — просто другим путём, только и всего. Как ты уже знаешь, в процессе своей работы они выделяют большое количество тепла. Чтобы проходящие в них процессы не вышли из под контроля, система охлаждения прогоняет через резервуары большое количество воды…
— Да, всё это я уже знаю — спасибо Квару, — перебил его спайранец, — правда это ни разу не объясняет, куда мы всё таки идём.
— Объясняет ещё как, просто не надо меня перебивать, — уколол своего спутника имперец, — вот скажи мне, какой элемент является самым важным во всей этой системе?
— Не знаю, кристаллы, наверное? — Сарен пожал плечами.
— Какое там, насос — вот что здесь самое важное! — с довольным видом провозгласил имперец, — технические помещения располагаются аккурат над камерой с кристаллами, и там, как ты мог уже догадаться, охраны нет. Да и к тому же — доступ к внутренней лестнице, по которым мы сейчас идём, есть только у Палеро.
— Так вот что за фокус ты провернул с ключом, — теперь Сарену открылся смысл манипуляций, которые проводил имперец. Ведь если так прикинуть, выходило что и под заклинание волшебницы Сариф мог угодить отнюдь не случайно.
«Тебе был нужен кусочек её магии. И ты нашёл способ его заполучить».
— Буду считать это молчаливым восхищением, — на губах имперца играла довольная улыбка, — оно, знаешь ли, самое сладкое. Все безмолвны, ничего не происходит, но в голове у тебя шум оваций такой, что заглушает все мысли.
Имперец вдруг замер. Их подъём подошёл к концу. Лестница заканчивалась небольшой платформой и квадратным люком в потолке. Паза под кристалл допуска здесь не было — его место занимала широкая деревянная перекладина. Снять её не составило проблем, и они наконец достигли своей цели.
Вопреки ожиданиям наёмника, насосная станция была ещё неприметнее, чем всё остальное в Ронденгарце. Почти всё пространство маленькой комнатушки занимал огромный агрегат. Больше всего он напоминал исполинский клубок шерсти, только вместо пряжи в нём были хитросплетения медных и стальных труб. Массивные меха — все восемь пар — неустанно работали, словно сердце какого-то фантастического зверя, если конечно таковым зверем позволительно было назвать Гидонианскую Империю.
Неожиданно Сарена охватил благоговейный трепет. До сего момента, он будто пребывал в некоем трансе, не веря до конца в реальность происходящего. Точно скорлупа, это подсознательное отрицание оберегало его разум от пугающих мыслей о том, как хрупок в действительности был этот мир. Ведь если подумать, сейчас он был даже не свидетелем, а непосредственным участником событий, которые имели все шансы перекроить мироустройство вдоль и поперёк. Вне всякого сомнения, подобная идея была губительна и токсична для любого ума — пусть и столь привычного к бесконечным катаклизмам.
Но даже Сарен мог отрицать происходящее только лишь до определённого момента. И момент этот настал.
— Во что же я ввязался… — одними губами прошептал он.
— Конец света в трёх действиях. На первое ты опоздал, а второе близится к финалу, — раздался рядом голос Сарифа. На этот раз он прозвучал сухо и скрипуче, прямо как хруст одинокого кустарника посреди бескрайних дюн Песчаных Морей.