В его ушах медленно, но уверенно нарастал гул. Он звучал уже какое-то время и совершенно точно не был похож на простое эхо. Сарен старался не думать о нём; не обращать на него внимание так долго, как это только было возможно. Но вскоре делать это стало решительно невозможно. Кроме того, спайранец упёрся в развилку.
Левый поворот продолжал тоннель, в то время как правый представлял из себя здоровенную дыру в стене. Сарен хотел уже было рвануть налево, решив не испытывать удачу, как вдруг подобно разряду молнии, сознание его пронзило странное чувство. Словно он видел уже всё это где-то. Гул нарастал, а спайранец стоял, как вкопанный, и не двигался с места.
Неосвещённый провал справа не внушал доверия. Как, впрочем, не внушали его и все остальные тоннели. Всё здесь было одинаково плохо. Но даже толики интуиции и плохого предчувствия было достаточно. Сарен прыгнул в черноту, ловко перемахнув через груду обрушенной каменной кладки.
Он не успел сделать и пары шагов, когда мощнейшая ударная волна подхватила его и швырнула вперёд.
«Зато гул стих» — промелькнуло в голове у наёмника.
Все фонари и лампы одновременно вспыхнули с невероятной силой, переполняемые магией кристаллов. На короткий миг всё пространство тоннелей оказалось залито их ослепительным светом. Спайранец летел сквозь эту молочно-белую пелену, потеряв всякое ощущение пространства и времени.
Сколько длился его полёт?
Должно быть не больше нескольких секунд, а может и того меньше. Однако наёмнику они показались целой вечностью. Уши заложило от ужасающего грохота, в котором смешались взрывы кристаллов, хлопки разрывающихся от напряжения светильников, звон стекла и обрушающаяся кладка стен.
Не сказать, что Сарен и раньше питал надежду на счастливое спасение из этого проклятого подземного лабиринта. Но теперь от той и вовсе не осталось следа. Мысль о том, что он оказался замурован в обрушенной вырубке была последним, что промелькнуло в его голове, прежде чем безмятежный полет завершился неизбежным столкновением с каменной стеной реальности.
В овальном зале было темно и пустынно. Огромный светильник под потолком взорвался и теперь представлял из себя сплошное чёрное пятно копоти. Яркая вспышка осветила пространство золотым светом, выхватывая из темноты силуэт. От неожиданности человек выпустил из рук концы старого одеяла, в которое был завернут какой-то груз, и тот с глухим стуком рухнул в пыль. Искра от огнива подпалила кончик самокрутки мужчины на другом конце зала.
— Нарушаешь договор, — спокойно произнёс незнакомец, набрав полные легкие дыма. Постояв так какое-то время, он выпустив ароматное облако. Кроме табака в его самокрутке присутствовал целый букет самых разнообразных специй. По-большей части — совершенно безвредных. Он не любил, когда что-то затуманивало его рассудок. Или кто-то…
— Разве что самую малость? — притворно-извиняющимся тоном ответил пришедший.
— Факт этот несомненно меняет дело, — пшеничного цвета брови скользнули вверх, дополнив издевательскую ухмылку.
— С моими прегрешениями мы разобрались, — мужчина нащупал края одеяла в темноте и снова взял его в руки, — а сам то ты что здесь забыл?
— Да всё то же, — тот лишь пожал плечами, — страсть как не люблю оставаться должен.
— Стало быть, оба нарушаем? Ну и давно ты за мной наблюдаешь, дорогой друг?
— Прилично уже.
— Мог бы и помочь, знаешь ли… — с наигранной обидой в голосе произнёс мужчина.
— Да? И зачем же, позволь спросить? Помощь моя тебе вряд ли нужна, а так я всегда могу оправдать себя тем, что это ты нарушил договор, в то время как я лишь пытался отговорить тебя от этого злодеяния, — шутливо произнёс его собеседник, на секунду скрывшись за облаком густого дыма.
— И после всего этого они называют меня одним из воплощений зла.
— Что поделать, миром правит глупость.
— Мне больше претит вариант, что миром правит любовь, — не согласился с ним собеседник.
— По-моему, ты себе льстишь. Как бы там ни было — сейчас мы с тобой товарищи по несчастью, — на освещаемых слабым светом самокрутки губах мужчины играла злорадная ухмылка.
Тут тащивший груз отвлёкся от их разговора и принялся энергично шарить по карманам. Его спутник никак не вмешивался в происходящее, лишь молча наблюдая со стороны. Наконец тот выудил наружу пригоршню сверкающих осколков.
— Смотри, что я нашёл у него. Странно. Как думаешь, что это может быть?
Мужчина нахмурился. Без лишних слов он сгрёб осколки и крепко зажал между ладоней. Ничего не последовало. Ни вспышки яркого света. Ни магических песнопений или хотя бы мало-мальки внушительных заклинаний. Он просто стоял, сосредоточенно пожевывая тлеющий остаток самокрутки. Там, в непроглядном мраке подземного зала, морщины на его лице сложились в причудливый рисунок, а брови сошлись, точно грозовые облака. Только вот грома и молний за этим не последовало. Вместо этого он просто разомкнул ладони. На них, как ни в чём не бывало, покоилось небольшое гладкое стёклышко.