О том, что произошло они не говорили. Так или иначе, но за прошедшие пару суток каждый увидел достаточно. Сарен догадывался, что они уже вплотную подошли к концу пути. Развязка ярким заревом войны и пожарищ полыхала за поднимавшимся к небу выступом. Стоило только взойти на него и вся картина событий расстилалась одной огромной панорамой. У спайранца не было сомнений в том, что творилось сейчас внизу. Равно как не было у него и ложных надежд. Однако какое-то настойчивое малодушие не давало ему встать с места и пройти эти несколько шагов. Словно там, в сотнях метров под ними, разверзлась огромная бездонная пропасть. И стоило лишь взглянуть на неё, как она непременно затянет тебя и уже никогда не отпустит. Порой Сарену казалось, что среди меланхоличных завываний горного ветра до него доносятся тихие, едва слышные стоны и крики.
Но всё это было лишь наваждением.
— Поспи немного, — похлопал его по плечу имперец, — солнце зайдет через несколько часов, а до этого времени ничего интересного ты точно не пропустишь.
— Сна ни в одном глазу, — соврал Сарен. На самом деле, единственным, что удерживало его от того, чтобы погрузиться в мир грёз, было нежелание эти самые грёзы видеть. От одной только мысли об этом в груди у него неприятно заныло. Словно там, между душой и телом, у него застрял взявшийся невесть откуда стеклянный осколок. Недостаточно большой, чтобы убить спайранца, но достаточно, чтобы причинять ему беспокойство всякий раз как…
«Как что?» — задал он себе вопрос. Рука машинально скользнула в карман и пальцы нащупали стёклышко Ваймса. Наёмник тяжело вздохнул.
«…каждый раз как всё».
— Тогда закрой глаза и попроси у Короля-во-Снах покоя. Тут, главное, не переборщить, — предостерегающе произнёс Сариф.
— Вот как? — спайранец тихо усмехнулся, — и чем же это чревато?
— В некоторых верованиях смерть принято считать «вечным сном», — пояснил имперец, — беззвёздной ночью, навеки лишённой радости рассвета.
— Да уж… не о таком покое я мечтаю, это точно, — Сарен никогда не отличался пугливостью, но после такого количества смертей шутить на эту тему уже попросту не хотелось.
— Ну, а этот твой «Король-во-Снах»? Он откуда взялся? — наёмник решил сменить тему.
— Всё оттуда же, — Сариф улыбнулся, а его лицо снова приняло то загадочно-мечтательное выражение, что и раньше, — из верований. Занятная фигура, по-правде говоря. Он попадался мне у самых разных народов и рас. Я находил упоминания о нём в покрытых пылью скрижалях, оставшихся от сгинувшей цивилизации. Слушал рассказы о нём от совсем уж не суеверных и далёких от религии масори. Где-то он король, где-то узник, а ещё где-то — и само воплощение мира грёз.
— Сариф, а можешь ты рассказать о чём-нибудь более умиротворяющем? — наигранно взмолился наёмник.
Имперец громко фыркнул, чем разбудил задремавшего Квара. Масори как раз уже начинал снова скатываться в очаг и пробуждение его было как нельзя кстати.
— Бутылка масорийского спирта — вот самая умиротворяющая история из всех, что я знаю, — упомянутый сосуд словно сам по себе возник у Сарифа в руках.
— Лечить душу алкоголем? — предложенное решение явно не вызвало у Сарена бурного восторга, — знаешь, попробую-ка я лучше обратиться к этому твоему «Барону-среди-Грёз» или как там его…
Сариф лишь развёл руками. Затем откупорил бутылку и принял знатную дозу «умиротворения» на грудь. И не в чем было его упрекнуть. Путь к покою, как-никак, он у каждого свой.
К истории про «Короля-во-Снах» Сарен отнёсся со снисходительным пренебрежением. В жизни его счёт на подобные байки уже наверняка перевалил за десятки, если не сотни. И если бы спайранец воспринимал даже малую долю всего услышанного всерьёз, то наверняка бы рухнул, не выдержав груза противоречащих друг дружке суеверий. Однако совсем игнорировать их тоже было нельзя — всё таки среди таких легенд нет-нет, да и попадались самые настоящие шедевры народного фольклора. Впрочем, упомянутый Сарифом властитель снов едва ли относился к числу подобных. Хотя, может быть в этом виноват был именно рассказчик, а отнюдь не вымышленный персонаж.
Совершенно не отдавая себе отчета в том, что делает, Сарен всё же обратился к этому странному «божеству» за спокойным сном. Ответил ли тот на полный скептицизма призыв, или же спайранец просто настолько вымотался, что уже вовсе не мог видеть сны, — этого ему было знать не дано. Зато вот несколько часов абсолютного умиротворения, которое не нарушало ни завывание ледяного ветра над головой, ни происходящее в Озере Туманов, принадлежали Сарену безраздельно.