Он и сам не заметил, как провалился в сон. С той же неожиданностью из него он и выпал. Что примечательно — в буквальном смысле: наёмник завалился на бок, уткнулся щекой в холодную снежную стену и оттого проснулся. Сладко зевая и потягиваясь, он обвёл взглядом их временный лагерь. Снега прибавилось. Он припорошил их одежду и вещи. На одной из стен уже собралась приличных размеров снежная шапка. Она угрожающе нависала над головой у ни о чём не подозревающего Квара, готовая в любую секунду сорваться вниз. Сам масори разжёг второй очаг и теперь сидел чуть поодаль от них. Над новым пламенем всё так же булькал котелок. Вот только едой почему-то не пахло.
«Странно… что ты там такое варишь?»
Мгновение спустя наёмник получил ответ на свой вопрос. Квар подкидывал в раскалённый на открытом огне котелок осколки бекзалитовых оков. Сами они валялись рядом, расколотые на острые куски разных форм и размеров. Те, что поменьше, сразу отправлялись в котелок, а на крупные масори обрушивал лежавший тут же большой плоский камень. Бекзалит крошился, оставляя после себя горстки мелкой металлической пыли.
«Теперь понятно, для чего Сариф тащил их с собой из подземелья Ронденгарца. Знать бы ещё, зачем ему всё это».
Спайранец поднял голову. В чистом ночном небе сияли звёзды. Здесь, на вершине, ничто не соперничало с ними в яркости. Бесчисленное множество мелких бриллиантов небрежно рассыпалось по чёрному бархату небосвода. Как же они были прекрасны!
Сарен поднялся на ноги и набрал полные лёгкие воздуха. Свежий и морозный, он отлично пробуждал ото сна. Сознание плавно возвращалось на своё место. Наёмник понял, что впервые за долгое время чувствует себя по-настоящему отдохнувшим и даже умиротворённым.
«Чему удивляешься? Сам же об этом и просил» — подстегнул его внутренний голос. Спайранец улыбнулся.
Имперец всё так же сидел, откинувшись назад и закинув руки за голову. Взор его был устремлён вверх. Казалось бы, он даже и не заметил как проснулся наёмник.
— Ночь сладка, — произнёс Сариф с нескрываемым наслаждением, — я готов смаковать её часами, пока восход золотого диска над горизонтом не разлучит нас.
— Так что же мешает? — спросил наёмник.
Сариф оторвал голову от снежной стены и внимательно посмотрел на него.
— Пойдём, — он поднялся на ноги и жестом позвал следовать за ним. Они обогнули Квара с его котелком расплавленного бекзалита и встали у самого края выступа. Сорваться отсюда не составило бы особого труда и без посторонней помощи, а уж с ней так и вообще было проще простого. Имперец медленно обвёл рукой открывшуюся им панораму.
Озеро Туманов — вершина магической и инженерной мысли Империи. Город, что сиял ярче всех звёзд на небосводе. Теперь он напоминал скорее мрачное надгробие, причём над собственной же могилой. Новый Ронденгарц — все те многочисленные пристройки, которыми центральная башня успела обрасти за почти тысячу лет своего существования, — сейчас лежали грудой несуразных обломков. Золотой Стол больше не переливался в чарующем огне своих бесконечных вывесок. Его роскошные улицы накрыл серый саван пыли. Платформы подъёмников застыли на полпути между уровнями города. Исполинские механизмы, приводившие их движение, теперь покосились в разные стороны и было ясно, что они уже никогда не придут в движение.
Магия была кровью этого города, а Ронденгарц — его сердцем. Но сегодня жизнь этого левиафана подошла к концу. Даже туман над озерами, за который город и получил своё название, исчез. Стоял пугающий, звенящий штиль.
Сарен почувствовал, как по его телу разливается не поддающееся описанию чувство ужаса. Оно было холодным и липким, точно остывшая кровь. Никогда прежде ему ещё не доводилось лицезреть такой размах. Сколько бы людей не умирало вокруг наёмника. Сколько бы раз сам он не оказывался на волосок от гибели. Всё это так или иначе не могло изменить привычного уклада, тех правил, по которым существовал этот мир.
И вот теперь он наблюдал за тем, как этот самый мир умирал. Мир, который был ему известен и понятен. Мир, к которому он так привык. Вот почему он испытывал прямо таки животный ужас при виде гибнущего Озера Туманов.
Лишь вдалеке, за десяток миль от высоких чёрных стен Ржавки, раскинулся морем огней лагерь кочевников. Тысячи факелов горели вокруг палаток, сливаясь в одно бесконечное зарево. Это было похоже на пожар — то безудержное пламя, которое ещё только занималось, но наверняка способно было поглотить весь дом. И дом этот, несомненно, был Гидонианской Империей. Но и у этого ужасного великолепия был свой венец — словно издеваясь над угасшим величием Ронденгарца, над временным городом кочевников возвышалась другая башня.