— Может. Видимо я просто слегка перестаралась, когда хотела привязать тебя к себе.
В этот момент снаружи раздались голоса. Судя по всему, охрана у палатки оборотня всё таки была. Сарен потянулся к ножнам с кинжалом у себя за поясом и начал было разворачиваться, чтобы встретить неприятеля лицом к лицу, как вдруг тело его отказалось слушаться. Он не понимал, что происходит. Спайранец не мог пошевелиться. Не мог обернуться. Его правая рука так и застыла, не дотянувшись до спасительной рукоятки кинжала. Только его глаза сохранили подвижность. Он встретился взглядом с Веспер.
— Прости, Сарен. Надо было тебе послушаться и уйти.
Голоса кочевников раздались совсем близко — прямо у него за спиной. Он ожидал удара. Того, который бы поставил точку в его истории. Но этого не произошло. Им не было никакой нужды убивать его здесь и сейчас. Равно как и не было смысла делать это быстро.
Две пары рук подхватили его, точно огромную тряпичную куклу, и поволокли прочь. Оборотень смотрела ему вслед, пока ширма палатки не разделила их.
Когда его тащили через лагерь, у Сарена было достаточно времени, чтобы в полной мере насладиться своим незавидным положением и тем финалом, который он сам же себе и устроил. Фраза Сарифа угодила прямо в точку: они заблуждались. И, как оказалось, во всём.
Имперец не смог уничтожить колдовской перст. Спайранец не спас оборотня. Даже больше — вот-вот должен был погибнуть, пусть и не от её руки, но при непосредственном участии Веспер.
Как глупо он распорядился собственной жизнью: отдал её за того, кто уже один раз отверг его и кому он совсем не был нужен. Глупо. Глупо. И ещё раз — глупо. Наверное, другого конца у него попросту не могло быть.
«Ну а на что ты рассчитывал? Думал умереть от старости в тёплой постели? Так или иначе, но могилой твоей стало бы какое-нибудь поле брани. Какая тогда разница — утопить свои кости в Песчаных Морях или быть втоптанным в грязь близ руин Озера Туманов» — он снова проговаривал собственные мысли голосом имперца.
Действительно. Какая тогда разница?
Он уже не обращал внимания на происходящее вокруг. И когда тепло начало заполнять его тело, Сарен не сразу открыл глаза и понял, что происходит.
Его поставили на колени. Один из кочевников держал его за волосы, запрокинув голову назад, а второй наносил удары в живот длинным кинжалом. Его не ждали пытки или допрос. Вместо этого они просто вытащили наёмника за пределы лагеря, чтобы прирезать и выбросить. Насланный Веспер паралич ещё не прошёл и потому единственным, что он чувствовал было тепло от собственной крови, что заливала теперь всё вокруг.
«Ты же вроде как задавался недавно вопросом — каково это, умереть, будучи запертым в собственном теле? Лишенным возможности пошевелиться или сделать хоть что-нибудь, чтобы спасти себя? Нужно быть осторожнее с желаниями. Они могут настигнуть нас самым неожиданным образом».
Весь в брызгах крови, резавший его кочевник остановился. Он тяжело дышал. Пора было с этим заканчивать. Мужчина замахнулся, отведя кинжал назад и вниз, а потом нанёс один единственный удар прямо в сердце. Его план, однако же, успехом не увенчался — помешал тот самый амулет невидимости, что дал ему Сариф. Остриё кинжала ударило по артефакту и спайранец растворился в воздухе.
В этот момент прогремел взрыв.
Это был бекзалитовый наконечник копья. Он впитал в себя слишком много магической энергии из кристалла и уже больше не мог удерживать её внутри себя. Металл стал стремительно разрушаться, магия рвалась обратно наружу. И вот это произошло. Взрыв чудовищной силы вырвался из под груды осколков, что остались от разрушенного колдовского перста. Куски камня полетели в разные стороны, разрезая палатки с кочевниками. Один из таких осколков летел в их сторону. Острая треугольная глыба пронеслась всего в метре над землёй, прежде чем зарыться глубоко в грунт. Тому кочевнику, что удерживал Сарена, осколок этот снёс половину головы. Его товарищу тоже «повезло»: его разрубило напополам. Верхняя половина его туловища отлетела назад на две дюжины шагов и ещё какое-то время истошно вопила.
Прелестная картина.
Сарен неуклюже встал на ноги. Вообще, не должен был. Но встал. Паралич сошел в достаточной мере, чтобы он мог двигаться, но ещё не настолько, чтобы понять, что пора бы уже лечь и спокойно умереть.
Больше всего он напоминал сейчас ожившего мертвеца. И дело тут было даже не в залитой кровью одежде. Не в многочисленных ранах на груди и животе, рваных и страшных. Внутри он был мёртв и опустошён. Сейчас, когда чары оборотня ослабели, наёмник наконец понял, что же с ним произошло. И это было ужасно.