— Такое предположение было подходящим на третьем отряде. Сейчас же оно несёт в себе очень мало смысла, Эймани. С каждым днём таких вот неудачных поисков среди твоих подчинённых растёт паранойя. Что ты надеешься найти здесь такого, чтобы исправить ущерб, который уже был нанесён? — Нокс не спешил обвинять Эймани в случившемся, однако с самого начала ясно дал понять, кому придётся отвечать за все неудачи, что постигли их в Озере Туманов. Кхану стало как-то не по себе.
— Это партизаны. Они пытаются запугать нас, подражая всем этим сказкам о звере, что ходят среди наших солдат, — уверенно произнёс он.
— Вот оно что, — медленно протянул оборотень, — занятно: а я думал, что ты не поддерживаешь суеверия.
— Потому что нету тут никакого зверя! — неожиданно даже для себя самого рявкнул Кхан. Он пожалел об этом почти сразу. Оборотень, впрочем, даже и не шелохнулся. Нокс продолжал безучастно созерцать лежавший в руинах город.
— А что тогда здесь по-твоему есть? — наконец спросил он. Эймани смутился. Неужели оборотень и правда считал, что в разрушенном городе орудовала какая-то демоническая тварь? Нет, сам Кхан конечно подумывал о подобном… изредка. Такой сценарий он, естественно, ни с кем не обсуждал и даже не намеревался — то был верный путь свести всю его армию с ума и поднять такую панику, что… Погоди-ка, а откуда тогда Нокс мог узнать об этом? Неужели это отродье и в его мысли умудрилось проникнуть?! Эймани принялся лихорадочно перебирать все моменты, когда кто-либо касался его. Череда невольниц, что побывали в его шатре на протяжении всего пути от Хогга до Озера Туманов проскользнула в этот момент у него перед глазами. Нет, это было попросту невозможно, уж оборотня бы он точно заметил! Кхан поднял глаза на Нокса и ему показалось, что тот хитро ухмыляется — так, словно поймал кочевника на свою дешёвую уловку, и теперь наслаждался его беспокойством. Однако чтобы улыбаться оборотню по-крайней мере нужен был рот, которого у него совсем не наблюдалось.
— Партизаны! — Эймани буквально выплюнул это слово, — наверняка эти крысы засели где-нибудь в развалинах и теперь пытаются «отыграться», убивая моих людей по-одному. Но ничего… когда я доберусь до них, то сперва прикажу содрать с них кожу, а потом подвешу на каждом столбе, что остались стоять!
— Думаю, этого не потребуется — оборотень покачал головой, — сворачивайте поиски и возвращайтесь.
— Чего?! — Кхан пребывал в полнейшем недоумении, — это ещё почему?
Вместо ответа Нокс достал из внутреннего кармана своего плаща короб имперских спичек и чиркнул одной из них о коробок. Серная головка мгновенно вспыхнула жёлтым пламенем, но уже в следующую секунду её окружил ореол призрачного синего свечения. С каждой секундой оно нарастало, становясь всё больше — оборотень поспешил выбросить спичку прежде, чем оно коснулось его руки. На тот момент синий шар уже успел вымахать размером арбуз. Приземлившись на землю, спичка взорвалась клубом яркого синего пламени. В воздухе повис запах, как после сильной грозы.
— Не советую тебе вдыхать глубоко, Эймани, — произнёс Нокс, — этот город уже стал кладбищем. Просто не все покойники ещё заняли свои места. Полагаю, что ты не захочешь пополнить их ряды.
— Причём здесь это и партизаны? — спросил кочевник.
— При том, что они уже провели здесь слишком долго. Нет смысла гоняться за теми, кто и без того уже скоро умрёт. У тебя и твоих людей, однако, этот выбор ещё есть. Пока ещё есть, — добавил оборотень.
Офицер кочевников почувствовал, как у него перехватило дыхание. Но страх перед невидимой заразой быстро улетучился, стоило ему только вспомнить, зачем он сюда пришёл. Эймани представил, какими воплями будут оглашать окрестности эти чёртовы партизаны, когда его люди наконец доберутся до них и начнут медленно свежевать этих наглых ублюдков. Нет, ради такого удовольствия можно было ещё немного подышать отравленным воздухом мёртвого города.
— Поступил приказ — мы уходим, — объявил Нокс.
— Уже? — в голосе Кхана прозвучало плохо скрываемое разочарование. Кажется, планам его не суждено было сбыться.
— Отдельные части уже начали отбывать в разные провинции Империи, — оборотень кивнул, — однако на вас это не распространяется. Тебе и твоим людям поручено покинуть город и взорвать за собой все выходы.
— А как же невольники? Их же здесь ещё сотни, если не тысячи, — возразил было кочевник.
Оборотень повернулся к нему. Впервые на его мёртвенно-белом лице отразилось хоть какое-то подобие эмоции. И это было непонимание.