Последний колдун оказался убит той самой балкой, которая несколькими минутами ранее угодила в зверя. Разобравшись с кочевниками, конструкт направился к спайранцу. Тот ещё бился в агонии — жизнь никак не хотела покидать его искорёженное тело. Словно некая сила поддерживала в нём жизнь. Голем резким движением схватил существо за горло и бесцеремонно поднял над землёй. Каким сильным бы не был волк, творение чародеев оказалось сильнее. Конструкт притянул его ближе к своему единственному глазу. Какое-то время он рассматривал извивающееся у него в руках создание. Затем хватка его начала постепенно сжиматься. С каждой секундой всё меньше и меньше воздуха поступало в лёгкие зверя. Синие глаза помутнели и закатились. Хрип из порванной пасти стал совсем тихим. Голем слегка разжал ладонь. В руке у него повис человек.
Первым, что он увидел, были ровные ряды досок.
«Похоже на гроб…» — случайная мысль пронеслась у него в голове.
Глупость, конечно. Вряд ли кому в здравом уме пришла бы идея вообще хоронить спайранца. И уж тем более — озадачиваться выбором гроба и прочим погребальным церемониалом. Да и доски эти были уж слишком высоко.
«Видать, всё таки не гроб» — заключил наёмник и попробовал перекатиться на левый бок. Как выяснилось уже в следующую секунду — сделал он это очень зря. Ибо на тот момент он и так уже лежал на самом краю кровати, а теперь и вовсе полетел с неё на пол.
К счастью, полёт его был недолог. Тело мешком рухнуло на холодные доски пола и те отозвались печальным скрипом. Все мышцы свела неприятная судорога. С другой стороны… могла ли судорога вообще быть приятной?
Навряд ли.
Да, так паршиво он давненько уже себя не чувствовал. Голова буквально раскалывалась. Спина нестерпимо ныла. Перед глазами всё плыло и двоилось. Казалось, что кто-то пропустил его тело через сломанную мясорубку — так что наружу вышел вроде и не фарш, а просто какой-то изнасилованный кусок мяса.
Он попытался выругаться, но в горло словно засунули раскалённую кочергу. Наружу вырвалось нечленораздельное мычание и даже какое-то подобие лая.
— Что же… за… срань то… такая?! — плевался словами спайранец.
— О! Я вижу ты проснулся, — послышался голос откуда-то сверху. Кажется, он принадлежал женщине.
Сарен поднял голову и попробовал сфокусировать взгляд на незнакомке. Мутный силуэт плыл у него перед глазами, отказываясь приобретать хоть сколько-нибудь понятные очертания.
— А ты ещё… кто? — прохрипел мужчина.
— Знаешь, один мой знакомый говорил, что будучи в гостях обычно принято представляться первым, — заметила незнакомка.
— Стало быть я в гостях?
— Похоже на то, — силуэт пожал плечами, — а у тебя есть дом?
Сарен задумался. Удивительно, но соображал он сейчас довольно трезво.
— Нет, не думаю.
— Ну тогда всё просто! — воскликнула незнакомка, — значит, где бы ты ни оказался — то везде «в гостях».
— Выходит, мне всё же стоит представиться, — заключил спайранец.
— С чего мы, собственно, и начали, волчонок, — усмехнулась девушка. Да, голос был довольно молодой, хотя наёмник мог и ошибаться.
Волчонок, значит… наёмник ухмыльнулся. Похоже, ей было известно о его «похождениях». События последних дней… нет, не дней, недель! Они медленно всплывали у него в памяти, наполняя сознание самыми сочными из подробностей. Странно, ведь спайранец не чувствовал ни малейшей капли стыда, вспоминая, какие бесчинства творил на улицах Озера Туманов в зверином обличье. Как его когти вонзались в очередного кочевника, разрывая несчастного на куски. Как он крался по мрачным улочкам Ржавки, выслеживая один разведывательный отряд за другим. Сколько же человек он успел растерзать в эти моменты беспамятства? Или не беспамятства? Несмотря на всю сумбурность этих воспоминаний, Сарен отчётливо помнил своё желание. Ту жажду крови, что подобно раскалённой лаве поднималась из самых недр его существа. Сейчас, заново погружаясь во всё это, он явно ощущал, как его волнами накрывают азарт и… возбуждение?