— А по-моему, он всё верно говорит, херня это какая-то, а не история. У них кушаки в жизни бы алыми после такой «покраски» не остались! — тут же возразил своему товарищу Боливар.
— Эй, ребят, да какая к черту разница?! — начал раздражаться Реммонд, — подпоясаны они были красными лентами, а легенду под это тебе любой пьянчужка и без кровавых жертвоприношений придумает — только знай, подкидывай ему на выпивку порой.
— Если позволишь, отсюда я продолжу сам, — вмешался Кайрен, — скучную часть ты рассказал, так что твоя помощь более не потребуется.
— Замечательно, а то я уже начал мнить себя кем-то важным, с таким-то вниманием к собственной персоне. Не создан я для этого, — съехидничал Реммонд.
Кайрен совсем пропустил его едкое заявление мимо ушей, тут же подхватив историю как ни в чём не бывало.
— В общем, хозяйничали они тут несколько лет кряду, пока только самые отчаянные через лес ходить не начали. Даже Экзо, и тот рукой махнул, после того как тысяч двадцать золотом потратил на их истребление. Так и сказал: «Мне мои люди дороже любых денег. Ноги их в этом лесу сраном больше не будет!» Он тогда ещё знатно разругался со Свободной Компанией, иначе и не скажешь: они ему за баснословные деньги личную армию организовали, а Алые Кушаки их порезали, заодно и караванщиков прихватив. Ух, Сарен, никому не пожелал бы я видеть в тот момент Экзо — он тогда каменную стену в своём доме в крошку измолотил от злости. Стоит отдать ему должное, правда, — всех своих, кто лес преодолел при Алых Кушаках, он отправил на бессрочный отдых, назначив каждому по полсотни золотых в месяц жалованьем до самой смерти.
Сарен только присвистнул от такого заявления. Пятьюдесятью золотыми в месяц с трудом могли похвастаться даже высокопоставленные чиновники Гидона, а вполне ещё трудоспособных контрабандистов Синдикат с лёгкой руки отправлял отдыхать до конца их дней за пережитый ужас. Вот и думай, как говорится, туда ли ты пошёл, особенно после таких то историй. Как бы там ни было, Экзо Бати начинал нравиться спайранцу всё больше и больше.
— Всё верно ты подумал. Экзо хоть и отбитый на всю голову, но щедрости ему не занимать. Да чего таить, я право в жизни не видел, чтобы кто-то за каждого своего человека так убивался, как он, — заметил Кайрен.
— Тут я с тобой соглашусь, — подал голос Оливер Мунн. До этого момента маэстро молчал, внимательно следя за ходом беседы, — многим стоило бы у него поучиться.
— Каким бы замечательным не был наш бессменный лидер «серых» торговцев, даже ему Алые Кушаки оказались не по зубам, — пожал плечами Кайрен, — однако всё изменилось буквально в одночасье. Лес перестал быть опасен. Но ходить сюда тоже перестали, кстати, даже самые отчаянные. Такой вот, понимаешь ли, оксюморон. Зато из безымянного, он хоть названием обзавёлся.
— Что-то я ничего в этой истории не понимаю, — Сарен покачал головой.
— Да ты не стесняйся, — усмехнулся имперец, — потому как не ты один не можешь взять в толк, что же это было. А было, собственно, вот что… В одну ночь нападения прекратились. Прямо совсем. Но ведь, как говорится, больная голова кривой осторожностью не ограничивается. Такие лезут к самим демонам в зад. Так вот и те, кто тогда пошел пытать удачу в безымянном лесу, через какое-то время уже начали медленно ехать крышей — три дня идут, а никто их и резать не пытается. Вот они и направились к Алтарю.
— Так логово Алых Кушаков называлось, — пояснил Реммонд, — ещё со времён графского правления осталась корчма. Бандиты её облюбовали, даже починили в меру, да так там и обитали.
— В общем, когда наши торгаши туда пришли, то увидели такое. Бежали они потом из леса так быстро, что всего за пару дней выбрались, хоть и с разных сторон, — добавил Кайрен.
— Боги… — наёмник устало вздохнул и закрыл лицо руками, — ну хватит уже нагонять жути. Что они там такого увидеть могли?
— Нашлось чего, ты уж поверь, — хмыкнул Кайрен, — я если бы такое увидел, проблем с пищеварением до конца дней точно бы не имел. А было там вот что: полторы сотни разбойников кругами выстроились, а в центре — та самая корчма. Чтобы ты понимал всю жуть, которую мы нагнать отнюдь не пытались, — мёртвые, все до единого. Но примечательно не это, отнюдь. Реммонд, твоя очередь, ты с ними общался.
— Опять спихиваешь на меня детали? — усмехнулся контрабандист, — в общем, нашли Алых Кушаков стоящими на коленях вокруг их логова. Пять кругов, каждый из трёх десятков человек. У всех оторваны правые руки по плечо, а левые сжимают вырванное сердце. Кушаков, к слову, при них не было.