Неожиданно Сарена охватил благоговейный трепет. До сего момента, он будто пребывал в некоем трансе, не веря до конца в реальность происходящего. Точно скорлупа, это подсознательное отрицание оберегало его разум от пугающих мыслей о том, как хрупок в действительности был этот мир. Ведь если подумать, сейчас он был даже не свидетелем, а непосредственным участником событий, которые имели все шансы перекроить мироустройство вдоль и поперёк. Вне всякого сомнения, подобная идея была губительна и токсична для любого ума — пусть и столь привычного к бесконечным катаклизмам.
Но даже Сарен мог отрицать происходящее только лишь до определённого момента. И момент этот настал.
— Во что же я ввязался… — одними губами прошептал он.
— Конец света в трёх действиях. На первое ты опоздал, а второе близится к финалу, — раздался рядом голос Сарифа. На этот раз он прозвучал сухо и скрипуче, прямо как хруст одинокого кустарника посреди бескрайних дюн Песчаных Морей.
Единственным источником света здесь были решётки вентиляции, что вели прямиком в камеру с кристаллами.
— Напомни, у нас есть какой-нибудь план? — шепотом поинтересовался спайранец.
— Какой-нибудь наверняка есть, — Сариф пожал плечами, после чего направился к одной из решёток. Двигался имперец практически бесшумно, мягко ступая по толстому ковру из пыли.
Сквозь сетку вентиляции без труда просматривалось почти всё пространство атриума. Разводы крови на мраморном полу складывались в причудливые узоры…
В зале их было четверо. Чёрные одежды придавали им пугающее сходство со смертью, какой её любили рисовать на своих гравюрах художники. Вот только Сарен не знал таких картин, где она была бы изображена с арбалетом в костлявых руках. Смерти, казалось бы, вообще не требовалось какое-либо оружие. Живые и без неё отлично справлялись с уничтожением друг друга.
Но облачённые в чёрное не всегда были единоличными хозяевами обители кристаллов. Нет, вплоть до их появления здесь были и другие. Маги и волшебники, из числа тех, что редко покидали пределы Ронденгарца. Они следили за системой и поддерживали её работу. Вот только сегодня всё изменилось… Чародеи лежали на полу, теперь ответственные разве что за те самые необычные узоры в оттенках и полутонах красного. Жизнь давно уже покинула их тела и только тепло всё никак не хотело растворяться в холодном безмолвии мрамора.
Для Палеро расставание с жизнью давалось куда тяжелее. Волшебница сидела, прислонившись спиной к одному из резервуаров с кристаллами. Словно часть некого безумного натюрморта, из груди у неё выступало оперение арбалетного болта. Платье из тонкого золотистого шелка стало чёрным от расплывавшегося в разные стороны пятна крови. Магия была способна на многое, однако бекзалитовый сердечник и пробитая аорта не оставляли волшебнице шансов. Налившиеся бессильной злобой, её глаза смотрели в пустоту. Если Палеро ещё и не впала в беспамятство, то была близка к этому.
— Боги… неужели это кочевники? — выдохнул спайранец.
— Сейчас это неважно, — бросил Сариф.
Он встал. Достал из-за пазухи серебряный амулет и поднёс его к губам. Сарен не слышал, что за слова произнёс его напарник, но блестящая поверхность вдруг наполнилась слабым бледным светом. Точно в руках у имперца была маленькая копия луны.
— Сарен, твой кинжал… он всё ещё с тобой?
— Да, вот держи.
«Конец света в трёх действиях… и карточный домик уже начал рассыпаться».
Имперец взял оружие у него из рук, а затем посмотрел Сарену в глаза. Взгляд его был тяжелым и пронзительным, так что наёмнику невольно захотелось отвернуться. Сариф переменился, причём изменения эти заключались отнюдь не в его внешности. Он был словно актёр, который долго отыгрывал одну роль. Но та закончилась, и ставшая теперь ненужной маска полетела прочь.
Медальон, меж тем, с каждой секундой блестел всё ярче. Сарен хотел было спросить что это, узнать у имперца каков их план, и что вообще происходит, однако… Сариф вновь перехватил инициативу. Причём на этот раз — ещё более экстравагантным образом. На этот раз он просто растворился в воздухе. Иного объяснения увиденному наёмник попросту не находил. Там, где ещё мгновение назад стоял его напарник, отныне была пустота. И только паривший в воздухе кинжал выдавал присутствие Сарифа. Метеоритный металл не поддавался магии, какой странной бы та не была.
Невидимый призрак, которым обернулся имперец, неспешно открыл защелки и снял решётку вентиляции. Последняя взмыла в воздух прямо на глазах у изумлённого спайранца, а потом плавно опустилась на пол неподалёку. Кинжал, который имперец держал в правой руке, оставался единственным видимым ориентиром. Несколько секунд он висел в воздухе, слегка покачиваясь из стороны в сторону, после чего резко устремился вниз. Спайранец рванул было следом, но уже через мгновение мимо его лица чёрной молнией проскользнул арбалетный болт. Не успел он опомниться, как пол и стены содрогнулись от мощного удара — это заклятье не нашло своей цели. Инстинкт самосохранения подсказывал Сарену не спешить. Пускай это и противоречило его роли телохранителя, наёмнику сейчас было всё равно. Сколь сумасшедшими не казались бы планы Сарифа на первый взгляд, они, тем не менее, работали. Имперец совершенно точно знал, что делает. Спайранец же, напротив, об этом не имел и малейшего представления. Поэтому в сложившейся ситуации он предпочёл бездействие. И, как оказалось, решение это было на редкость правильным.
Битва внизу, тем временем, была в самом разгаре. Сариф неспроста стоял над открытым вентиляционным люком. Он выжидал. Нужен был подходящий момент, когда один из врагов окажется прямо под ним.
Один против четверых. На долю имперца выпадали расклады и похуже, но и сейчас он не мог позволить себе излишнего расточительства. Каждое движение, каждый выпад были на вес золота, ибо с первым же удачным выстрелом из арбалета или ударом боевого заклятья эта битва для него и закончилась бы. Права на ошибку здесь не было и быть не могло.
Медальон безукоризненно выполнял свою функцию — Сариф был невидим, а шаги его бесшумны. И только парящий в воздухе кинжал выдавал присутствие имперца. Впрочем, для него в плане тоже нашлось особое место.
Арбалетами были вооружены только двое из четвёрки в чёрном. С них он и начал. Сариф приземлился за спиной у проходившего мимо человека. Кинжал в его руках спикировал навстречу незащищённой шее, словно когти хищной птицы. Острое лезвие прошло через ключицу, угодив прямиком в аорту. Мужчина инстинктивно вскинул руки с арбалетом вверх и нажал на курок. Именно этот выстрел чуть не проделал в голове спешившего на подмогу Сарена совершенно лишнее и ненужное отверстие, а заодно и остудил боевой запал спайранца.
Щедро обдав всё вокруг кровью, имперец вытащил кинжал из уже мёртвого тела. Теперь взгляды всех присутствующих были обращены к нему. Точнее сказать — к его оружию, ведь сам он по-прежнему оставался невидим. Зрелище выходило занятное и крайне жуткое. Длинное лезвие полностью покрылось кровью и теперь описывало своим остриём в воздухе восьмёрку. Точно выбирая себе следующую жертву.
Сариф в этот момент лежал на полу, спрятавшись за телом, и вращал рукоятку кинжала из стороны в сторону в вытянутой вверх руке. Он не успел бы расправиться со вторым противником так быстро, поэтому решил уступить право следующего хода своим врагам. И ставка его, стоит отметить, окупилась. Второй арбалетчик выстрелил чуть выше и правее кинжала, рассчитывая поразить его невидимого владельца. Которого там, само собой, не было. Стальной болт просвистел высоко над головой имперца и ударился об один из резервуаров с кристаллами. Одновременно с этим волшебник — а куда же без них в такой заварушке? — метнул в направлении кинжала какое-то проклятье. Слов Сариф не разобрал, да и не особо это было важно сейчас. Вот если бы заклинание предназначалось ему, другое дело… а так — главное, что и чародей на время выбыл из игры. Пора было заняться третьим из оставшихся в живых.