— В этом нет необходимости, — масори покачал головой, — остальные башни связаны с центральной. Именно она является источником их силы. Если уничтожите её, остальные превратятся в самые обычные безделушки.
— А если нет?
— Как раз таки на этот случай у нас есть ты. И второе копьё, — бодрым тоном возвестил Сариф, — мы все здесь летаем. И ты тоже полетишь.
— Только этого мне и не хватало после забегов по канализации Озера Туманов и купания в волшебном дерьме! — ирония едва ли могла скрыть сквозившее в голосе спайранца раздражение. Оказывается, мир вокруг него не только распадался на уродливые части, но ещё вдобавок и сходил с ума. Великолепно!
— Прости, Сарен, — уже спокойно произнёс имперец, — но другого шанса вытащить оттуда Веспер у тебя не будет. Да и раньше тоже не было. Лагерь так и останется под охраной, а она будет передвигаться с армией кочевников из одного конца страны в другой, пока от Империи не останется камня на камне.
— Ты знал, что всё будет именно так с самого начала, — медленно произнёс Сарен.
— Ну разумеется я знал! — неожиданно зло воскликнул Сариф, — знал и говорить тебе раньше времени не собирался. Потому как не питал иллюзий — ты наверняка попытался бы разобраться в этом своими силами. В лучшем случае, остался бы ни с чем. В худшем и наиболее вероятном — сдох бы где-нибудь в процессе.
— О! Благодарю тебя, Сариф! — отвечал ему той же монетой спайранец, — ты «спас» мою никчемную жизнь для чего-то несравнимо более важного! Теперь я могу сдохнуть, следуя твоим «великим целям»!
— Как ты сказал? — имперец склонил голову на один бок и приложил ладонь к уху, — моим великим целям?!
Он с невероятной стремительностью метнулся к наёмнику, остановившись буквально в нескольких сантиметрах от его лица. Костер остался у него за спиной и без отблесков пламени карие глаза Сарифа казались чёрными и бездонными. Сарен стоял неподвижно. На лице спайранца не дрогнул ни один мускул.
— Никто не тянул тебя за язык, когда ты спросил — «Что же мы сделали не так?» В тот момент, когда твоя фантазия так самозабвенно, должно быть, рисовала тебе сцены гибели города, одну за другой, — тебе же хотелось пустить время вспять и исправить случившееся? Или скажешь мне, что то была напускная трагедия? Желание пощекотать себе душу чужой драмой?!
— Нет, — твёрдо ответил наёмник. Сейчас он был уверен — будь у него возможность изменить ход событий, не допустить того, что случилось с Озером Туманов, он сделал бы это. Обязательно бы сделал.
— Так вот она — такая возможность! — Сариф шагнул назад и развёл руками, — меньше чем через сутки колдовской перст кочевников ударит по Гидону. Солнце не успеет ещё перевалить за горизонт, когда на месте столицы образуется ровный, практически идеальный диск выжженной до самого основания земли. Там, где были здания — лишь зеркальная поверхность. Там, где жили тысячи людей — никого!
Сарен молчал. Сарифу нечего было добавить. И только Квар тихо выругался, когда сильный порыв ветра уронил на распростёртые крылья целую гору снега.
Погода стояла нелетная.
На соседнем склоне, скрытые ночным полумраком от посторонних глаз, стояли две человеческие фигуры. Горизонтальная трещина в скальной породе, возникшая здесь словно по чьему-то замыслу, служила им отличной смотровой площадкой. И только непрекращающееся завывание ветра и его жестокие порывы вносили смуту в эту прекрасную обстановку.
Лёгкий чайный столик и два плетёных кресла выглядели здесь, в недоступном уголке Спайранского Хребта, до ужаса нелепо. Как оказались эти предметы тут и почему их попросту до сих пор не сдуло ветром?
Одному из них были известны ответы на эти вопросы. Второго же, казалось бы, факт этот совершенно не заботил. Взгляд его необычных желтых глаз был прикован к мрачным развалинам города. Несмотря на все разрушения, тут и там среди обломков зажигались маленькие огни. Чтобы хоть как-то согреться, выжившие разводили костры из всего, что попадалось им под руку. Жизнь ещё теплилась в Озере Туманов — просто теперь она приняла иную форму. Этой ночью торжество смерти было далеко от абсолюта. Всё могло быть гораздо хуже. Просперо знал это лучше, чем кто-либо другой. На его лице — обычно серьёзном и задумчивом — появилась усталая улыбка.
Но вот его спутник напомнил о своём присутствии.
— Такая чудесная ночь, — мечтательно произнёс Валентин, запрокинув голову. Теперь, когда огни Озера Туманов навек погасли, вся красота небосвода с его миллионами звёзд — от тусклых до самых ярких — снова открылась глазу.
Просперо покосился в его сторону. Одет Валентин был причудливо. Пестрый шерстяной пиджак был накинут поверх хлопковой рубашки на семи серебряных пуговицах. Тёмно-синие брюки из плотного материала, подобного которому не знали ни в Империи, ни за её пределами. Ботинки на тонкой декоративной шнуровке хоть и имели что-то общее с творениями местных сапожников, но тоже выглядели чуждо.
«Бог в деталях» — подметил про себя Просперо. Вряд ли бы кто обратил внимание на все эти мелкие несоответствия, столкнись они с Валентином на улице. Но у него сейчас было всё время на свете, чтобы подметить насколько инородно смотрелся здесь его спутник.
— Ты прямо совсем не скрываешься, как я посмотрю.
— Сложно представить, чтобы нам попалась хоть ещё одна живая душа в этих забытых всеми богами горах, — мужчина пожал плечами в ответ и взъерошил ладонью свои короткие серые волосы.
— Забытых, говоришь? Ну не скажи. Как по мне, так тут даже чересчур людно, — лицо Просперо вновь стало серьёзным, — зачем ты позвал меня сюда, Валентин?
— То есть если я скажу, что успел соскучиться по твоей компании с момента нашей последней встречи в шахтах, ты мне не поверишь? — хитро прищурившись, ответил вопросом на вопрос мужчина.
— Я отнесусь с известной долей скепсиса к любым твоим словам. С годами выработалась такая привычка, знаешь ли.
— Ммм… — промычал Валентин, — это звучит как вызов!
— Правда? — удивился Просперо.
— Однозначно, — его спутник утвердительно кивнул, — дать тебе такой ответ, чтобы места скепсису не осталось. Нечто несвойственное мне. Неожиданное.
— Неожиданное? — Просперо тихо усмехнулся себе под нос, — я надеюсь, ты понимаешь, что с учётом твоей «природы», несвойственно будет сказать мне что-то вполне закономерное и логичное.
— Именно! — воскликнул Валентин, — как раз такой ответ тебе я и приготовил.
— Ну что же, ты меня заинтриговал. Излагай.
— Я позвал тебя, мой старый друг, чтобы запечатлеть в памяти поворотный момент в истории, невольными участниками которой мы все стали уже давным-давно. Или недавно? Не могу сказать наверняка… — он остановился на полуслове, задумавшись, — знаешь, время — такая забавная штука. Очень непостоянная. Во времени так легко потеряться! Ну да кому я это рассказываю…
Валентин оторвался от созерцания звёзд и перевёл взгляд на своего спутника.
— Мне, по всей видимости.
— Или себе, — хмыкнул Валентин, — я, право, и сам до конца не уверен.
Он обернулся к чайному столику, что стоял позади, и взял с него бутылку вина. У Валентина не было с собой штопора, но мужчину едва ли смущал этот факт. Он надавил на пробку большим пальцем, а затем протолкнул её внутрь указательным. Последовал короткий «чпок». Затем — столь же краткое «буль».
Рубиновая жидкость быстро наполнила два бокала. Один Валентин протянул своему спутнику, а второй взял сам.
— За ужасный вечер, который прошёл. За прекрасную ночь, что в самом разгаре, — Валентин поднял свой бокал и, не чокаясь, сделал большой глоток. Затем он прикрыл глаза, наслаждаясь вкусом.
— Не знал, что в твоих краях делают такое вкусное вино, — заметил Просперо, тоже отпив из своего бокала.