— Прости, Сарен. Надо было тебе послушаться и уйти.
Голоса кочевников раздались совсем близко — прямо у него за спиной. Он ожидал удара. Того, который бы поставил точку в его истории. Но этого не произошло. Им не было никакой нужды убивать его здесь и сейчас. Равно как и не было смысла делать это быстро.
Две пары рук подхватили его, точно огромную тряпичную куклу, и поволокли прочь. Оборотень смотрела ему вслед, пока ширма палатки не разделила их.
Когда его тащили через лагерь, у Сарена было достаточно времени, чтобы в полной мере насладиться своим незавидным положением и тем финалом, который он сам же себе и устроил. Фраза Сарифа угодила прямо в точку: они заблуждались. И, как оказалось, во всём.
Имперец не смог уничтожить колдовской перст. Спайранец не спас оборотня. Даже больше — вот-вот должен был погибнуть, пусть и не от её руки, но при непосредственном участии Веспер.
Как глупо он распорядился собственной жизнью: отдал её за того, кто уже один раз отверг его и кому он совсем не был нужен. Глупо. Глупо. И ещё раз — глупо. Наверное, другого конца у него попросту не могло быть.
«Ну а на что ты рассчитывал? Думал умереть от старости в тёплой постели? Так или иначе, но могилой твоей стало бы какое-нибудь поле брани. Какая тогда разница — утопить свои кости в Песчаных Морях или быть втоптанным в грязь близ руин Озера Туманов» — он снова проговаривал собственные мысли голосом имперца.
Действительно. Какая тогда разница?
Он уже не обращал внимания на происходящее вокруг. И когда тепло начало заполнять его тело, Сарен не сразу открыл глаза и понял, что происходит.
Его поставили на колени. Один из кочевников держал его за волосы, запрокинув голову назад, а второй наносил удары в живот длинным кинжалом. Его не ждали пытки или допрос. Вместо этого они просто вытащили наёмника за пределы лагеря, чтобы прирезать и выбросить. Насланный Веспер паралич ещё не прошёл и потому единственным, что он чувствовал было тепло от собственной крови, что заливала теперь всё вокруг.
«Ты же вроде как задавался недавно вопросом — каково это, умереть, будучи запертым в собственном теле? Лишенным возможности пошевелиться или сделать хоть что-нибудь, чтобы спасти себя? Нужно быть осторожнее с желаниями. Они могут настигнуть нас самым неожиданным образом».
Весь в брызгах крови, резавший его кочевник остановился. Он тяжело дышал. Пора было с этим заканчивать. Мужчина замахнулся, отведя кинжал назад и вниз, а потом нанёс один единственный удар прямо в сердце. Его план, однако же, успехом не увенчался — помешал тот самый амулет невидимости, что дал ему Сариф. Остриё кинжала ударило по артефакту и спайранец растворился в воздухе.
В этот момент прогремел взрыв.
Это был бекзалитовый наконечник копья. Он впитал в себя слишком много магической энергии из кристалла и уже больше не мог удерживать её внутри себя. Металл стал стремительно разрушаться, магия рвалась обратно наружу. И вот это произошло. Взрыв чудовищной силы вырвался из под груды осколков, что остались от разрушенного колдовского перста. Куски камня полетели в разные стороны, разрезая палатки с кочевниками. Один из таких осколков летел в их сторону. Острая треугольная глыба пронеслась всего в метре над землёй, прежде чем зарыться глубоко в грунт. Тому кочевнику, что удерживал Сарена, осколок этот снёс половину головы. Его товарищу тоже «повезло»: его разрубило напополам. Верхняя половина его туловища отлетела назад на две дюжины шагов и ещё какое-то время истошно вопила.
Прелестная картина.
Сарен неуклюже встал на ноги. Вообще, не должен был. Но встал. Паралич сошел в достаточной мере, чтобы он мог двигаться, но ещё не настолько, чтобы понять, что пора бы уже лечь и спокойно умереть.
Больше всего он напоминал сейчас ожившего мертвеца. И дело тут было даже не в залитой кровью одежде. Не в многочисленных ранах на груди и животе, рваных и страшных. Внутри он был мёртв и опустошён. Сейчас, когда чары оборотня ослабели, наёмник наконец понял, что же с ним произошло. И это было ужасно.
События прокручивались у него перед глазами раз за разом, снова и снова. Вот он выносит Веспер из темницы работорговцев. Девушка приходит в себя. Затем их побег через проклятые болота. Кабанья Пуща, близость. Расставание в Озере Туманов. Его переживания за судьбу оборотня, даже несмотря на то, что она оставила его — так внезапно и попытавшись стереть все воспоминания о себе, а затем…
Этот жуткий, парализующий холод, что растекается у него по телу от прикосновения Веспер.
Он брёл прочь от лагеря кочевников. Брёл и не оборачивался. Какая теперь была разница, пойдёт ли следом за ним погоня или нет? Один чёрт, он уже всё равно не жилец.
Впереди маячили руины Озера Туманов, а с гор на всё это мрачное великолепие опускалась плотная молочная пелена тумана. Точно погребальный саван, она норовила укрыть собой мёртвый город, а заодно и всех, кто умер там в эту ужасную ночь.
Сарен не заметил, как туман накрыл и его. Всё вокруг стало таким белым. Спайранцу показалось даже, что в какой-то момент он просто умер, а всё происходящее было лишь его предсмертным бредом. Огромный белый лабиринт без стен, в котором ты остаешься один на один со всеми своими мыслями и воспоминаниями. Навсегда.
В пронзительной тишине ушей Сарена вдруг достигло тяжелое дыхание. Слишком шумное и раскатистое для человека, оно становилось всё громче и громче. В нескольких шагах от него в тумане возник массивный силуэт. Два ярких синих глаза пристально смотрели на спайранца.
Мужчина остановился.
— Слишком долго я бегал. Больше не могу. Да и не хочу. Всё, во что я верил, оказалось лишь кучкой иллюзий. Немногие друзья, которыми я успел обзавестись, — все мертвы. Ничего не осталось!
В ответ раздалось утробное рычание. Неведомый зверь приближался, но рассмотреть его всё ещё не получалось. Впрочем, Сарену в этом не было никакой нужды.
Знакомы они были сколько он себя помнил.
Гниющее тело исполинского зверя. Вот на что больше всего походило это место. Густые потоки грязи били из всех щелей и отверстий Ржавки уже на протяжении недели и всё никак не могли остановиться. С тех самых пор, как Озеро Туманов пало, дождь не прекращался ни на минуту. И всюду ему сопутствовал этот проклятый туман. Он буквально сочился со Спайранского Хребта, превращая руины мёртвого города в жуткий лабиринт.
Кхан Эймани смотрел на мутные улицы с нескрываемым отвращением. За ту неделю, что лагерь их армии стоял под чёрными стенами этого ужасного города, он потерял уже восемь отрядов. Восемь! Подумать только, больше полутора сотен человек за каких-то семь дней! Когда они выдвигались из Песчаных Морей, он не мог даже и предположить, что им придётся нести такие потери буквально на пустом месте. Оглядываясь сейчас назад, на их путешествие от границы пустыни до центральной Империи, он удивлялся, насколько гладко всё шло. На пути к Озеру Туманов им почти не встретилось сопротивления — ну если только не считать полдюжины разведывательных отрядов, что спокойно себе дремали, расквартированные по деревням и заставам. Для Гидонианской Империи подобное было смехотворным!
Однако теперь Кхану было совсем не до смеха. Сперва они лишились ценных союзников в лице взбунтовавшихся магов, потом потеряли колдовской перст после неожиданной атаки с воздуха. Самым отвратительным во всей этой ситуации было то, что они даже толком не знали против кого воюют. Во всяком случае, командование придерживалось именно такой версии.