Кочевник перестал жевать короткий кончик самокрутки из широкого табачного листа и со злостью сплюнул его на мостовую. Крупные булыжники, которыми была мощена улица, покрывал толстый слой копоти. Город горел два дня и три ночи подряд. Верхние уровни Озера Туманов полностью сгинули в огне, а затем выпал «снег». Не настоящий, конечно. То были хлопья пепла. На мгновение они сделали всю Ржавку ослепительно белой — прежде, чем хлынувшие с небес потоки воды вновь окрасили её в чёрные оттенки копоти.
Эймани тяжело вздохнул. Как сильно бы он не ненавидел это место, по-крайней мере днём здесь ещё можно было находиться. Но вот ночью руины города начинали светиться от осевшей на них магии. Очертания разрушенных домов проступали сквозь пелену тумана неясными силуэтами, точно призраки, вернувшиеся с того света. Как же хорошо, что до захода солнца ещё полно времени. Он успеет убраться обратно в лагерь, туда, где со всех сторон его будет окружать многотысячная армия.
— Вот же чёртова зверюга, — послышался у него за спиной голос одного из помощников.
— Нашли что-нибудь? — Кхан проигнорировал слова о звере. Вот уже несколько дней среди его подчинённых не утихали разговоры об обитавшей в руинах твари. Простой народ был падок на суеверия, и кочевники здесь не были исключением. Всю дорогу до Озера Туманов они слагали байки о чародеях и их магии, с помощью которой те могут возвращать к жизни покойников, призывать демонов и много чего ещё. Но теперь, когда эти самые чародеи смешались с потоками грязи или осели на стенах Ржавки новым слоем копоти, солдатам нужна была новая тема для пересуд. И тема эта нашлась очень быстро.
— Нет, — помощник покачал головой, — ни следов борьбы, ни луж крови. Всё выглядит так, словно их здесь никогда и не было.
— Я сам пришёл сюда вместе с первым отрядом, руководил установкой лагеря! Потрудись объяснить, как так выходит, что от их присутствия не осталось и следа?! — в голосе Кхана прозвучали яростные нотки. Ни в какое чудовище он, конечно, не верил. Гораздо больше всё это походило на проделки спонтанно родившегося партизанского движения. Сбившиеся в стаи обитатели Озера Туманов решили дать захватчикам отпор и теперь всеми силами старались запугать суеверных солдат.
— Не знаю, может быть это тварь их сожрала? — предположил кочевник. И тут же пожалел о своих словах. Эймани угрожающе зарычал. О его дурном нраве и вспышках гнева в армии ходили легенды, и помощник явно не горел желанием испытывать на себе их правдивость. В страхе потупив взгляд, он поспешил скрыться из виду.
— Эти поиски не идут на пользу нашему делу, — а вот этот голос принадлежал уже не помощнику.
Эймани с большим трудом переборол прошедшую по телу дрожь. Лишь одна вещь действовала ему на нервы больше, чем этот проклятый город и пропадавшие в нём отряды. Точнее сказать — лишь одно существо.
Нокс.
Один из офицеров Свободной Компании. Оборотень. Он присоединился к ним незадолго до того, как объединённая армия кочевников двинулась на Империю. За эти два месяца Эймани, до того никогда не сталкивавшийся с оборотнями, успел всей душой возненавидеть эту бледную тварь. Подобно привидению, Нокс всюду следовал за ними. Осматривая остановившийся на очередной стоянке лагерь, краем глаза Кхан то и дело замечал его высокую худощавую фигуру. Но стоило ему только перевести на него взгляд, оборотень исчезал. Раз в несколько дней он навещал его, внезапно возникая буквально из ниоткуда. Нокс был в курсе всего, что происходило с кочевниками. Цель его визитов была всегда одна — он передавал указания свыше, чтобы затем вновь исчезнуть. Очень редко, не больше трёх раз за всё время пути, оборотень также предостерегал их от тех или иных поступков. Как показывали дальнейшие события, слова его непременно оказывались пророческими.
Так почему же Эймани так ненавидел своего вездесущего благодетеля? Наверное, дело здесь было во врожденном человеческом страхе перед всем неизведанным. В рассказах оборотни обычно старались скрываться среди людей. Походить на них — внешностью, разговорами и повадками. Но только не Нокс. Он не скрывал своей природы, совершенно нечеловеческой и чуждой. Оборотень всегда носил один и тот же серый плащ с высоким воротом, который целиком скрывал его фигуру. Видна была лишь его голова, но и её вполне хватало, чтобы укротить любое желание узнать об этом существе побольше. Два огромных чёрных глаза выделялись на его пепельно-белом лице. Лишённые зрачков, они представляли из себя два миндалевидных овала, скрытых за косыми щелками век. Не горизонтальных и не вертикальных, нет. Разрез его глаз шёл точно по диагонали. Плоский нос с двумя прорезями ноздрей только усиливал его сходство с пресмыкающимися. Будь у Нокса рот и он бы походил на змею. Но его не было. Голос оборотня эхом раздавался со всех сторон, когда тот говорил, чтобы затем собраться воедино в голове у несчастного слушателя. Спутанная копна его белых волос выглядела скорее как насмехательская попытка подражать людям, нежели придавала реальное сходство с оными.
Кочевники наверняка бы судачили о Ноксе не переставая, если бы не пребывали в постоянном ужасе от его присутствия. Ускользающий силуэт оборотня то и дело кому-нибудь мерещился, а многим он ещё и являлся в ночных кошмарах. После всего этого, желания вспоминать его лишний раз не возникало даже у самых отчаянных.
— Пять отрядов не вернулись с ночного дежурства. Три поисковых команды тоже пропали без вести. Будь их меньше, я бы списал это на дезертирство, но…
— Их уже восемь, — закончил за него оборотень, — чего ты стараешься добиться этими поисками?
— Чего?! — изумлённо переспросил Кхан, — что это значит? Им, может быть, нужна наша помощь!
— Такое предположение было подходящим на третьем отряде. Сейчас же оно несёт в себе очень мало смысла, Эймани. С каждым днём таких вот неудачных поисков среди твоих подчинённых растёт паранойя. Что ты надеешься найти здесь такого, чтобы исправить ущерб, который уже был нанесён? — Нокс не спешил обвинять Эймани в случившемся, однако с самого начала ясно дал понять, кому придётся отвечать за все неудачи, что постигли их в Озере Туманов. Кхану стало как-то не по себе.
— Это партизаны. Они пытаются запугать нас, подражая всем этим сказкам о звере, что ходят среди наших солдат, — уверенно произнёс он.
— Вот оно что, — медленно протянул оборотень, — занятно: а я думал, что ты не поддерживаешь суеверия.
— Потому что нету тут никакого зверя! — неожиданно даже для себя самого рявкнул Кхан. Он пожалел об этом почти сразу. Оборотень, впрочем, даже и не шелохнулся. Нокс продолжал безучастно созерцать лежавший в руинах город.
— А что тогда здесь по-твоему есть? — наконец спросил он. Эймани смутился. Неужели оборотень и правда считал, что в разрушенном городе орудовала какая-то демоническая тварь? Нет, сам Кхан конечно подумывал о подобном… изредка. Такой сценарий он, естественно, ни с кем не обсуждал и даже не намеревался — то был верный путь свести всю его армию с ума и поднять такую панику, что… Погоди-ка, а откуда тогда Нокс мог узнать об этом? Неужели это отродье и в его мысли умудрилось проникнуть?! Эймани принялся лихорадочно перебирать все моменты, когда кто-либо касался его. Череда невольниц, что побывали в его шатре на протяжении всего пути от Хогга до Озера Туманов проскользнула в этот момент у него перед глазами. Нет, это было попросту невозможно, уж оборотня бы он точно заметил! Кхан поднял глаза на Нокса и ему показалось, что тот хитро ухмыляется — так, словно поймал кочевника на свою дешёвую уловку, и теперь наслаждался его беспокойством. Однако чтобы улыбаться оборотню по-крайней мере нужен был рот, которого у него совсем не наблюдалось.