— Партизаны! — Эймани буквально выплюнул это слово, — наверняка эти крысы засели где-нибудь в развалинах и теперь пытаются «отыграться», убивая моих людей по-одному. Но ничего… когда я доберусь до них, то сперва прикажу содрать с них кожу, а потом подвешу на каждом столбе, что остались стоять!
— Думаю, этого не потребуется — оборотень покачал головой, — сворачивайте поиски и возвращайтесь.
— Чего?! — Кхан пребывал в полнейшем недоумении, — это ещё почему?
Вместо ответа Нокс достал из внутреннего кармана своего плаща короб имперских спичек и чиркнул одной из них о коробок. Серная головка мгновенно вспыхнула жёлтым пламенем, но уже в следующую секунду её окружил ореол призрачного синего свечения. С каждой секундой оно нарастало, становясь всё больше — оборотень поспешил выбросить спичку прежде, чем оно коснулось его руки. На тот момент синий шар уже успел вымахать размером арбуз. Приземлившись на землю, спичка взорвалась клубом яркого синего пламени. В воздухе повис запах, как после сильной грозы.
— Не советую тебе вдыхать глубоко, Эймани, — произнёс Нокс, — этот город уже стал кладбищем. Просто не все покойники ещё заняли свои места. Полагаю, что ты не захочешь пополнить их ряды.
— Причём здесь это и партизаны? — спросил кочевник.
— При том, что они уже провели здесь слишком долго. Нет смысла гоняться за теми, кто и без того уже скоро умрёт. У тебя и твоих людей, однако, этот выбор ещё есть. Пока ещё есть, — добавил оборотень.
Офицер кочевников почувствовал, как у него перехватило дыхание. Но страх перед невидимой заразой быстро улетучился, стоило ему только вспомнить, зачем он сюда пришёл. Эймани представил, какими воплями будут оглашать окрестности эти чёртовы партизаны, когда его люди наконец доберутся до них и начнут медленно свежевать этих наглых ублюдков. Нет, ради такого удовольствия можно было ещё немного подышать отравленным воздухом мёртвого города.
— Поступил приказ — мы уходим, — объявил Нокс.
— Уже? — в голосе Кхана прозвучало плохо скрываемое разочарование. Кажется, планам его не суждено было сбыться.
— Отдельные части уже начали отбывать в разные провинции Империи, — оборотень кивнул, — однако на вас это не распространяется. Тебе и твоим людям поручено покинуть город и взорвать за собой все выходы.
— А как же невольники? Их же здесь ещё сотни, если не тысячи, — возразил было кочевник.
Оборотень повернулся к нему. Впервые на его мёртвенно-белом лице отразилось хоть какое-то подобие эмоции. И это было непонимание.
— Почему ты не слушаешь, Эймани? — спокойным тоном спросил Нокс, — они уже провели под воздействием магии слишком много времени. Самое большое, что им осталось — несколько дней. Мёртвые рабы не помогут нашему делу.
Вот как, значит. Видать всё и правда настолько серьёзно. Эймани нахмурился. Меньше всего ему хотелось отказываться от представившейся возможности завершить начатое. Они ведь совсем недавно зашли в Ржавку — от пары деньков здесь им точно уж ничего не сделается. Чтобы убедить себя в этом, кочевник специально несколько раз глубоко вдохнул, а затем выдохнул. Его лёгкие не расплавились, не превратились в бесформенную жижу прямо в груди. Ничего такого. У них в запасе было ещё полно времени! Оставалось только избавиться от вездесущего оборотня, который непрестанно совал свой нос в чужие дела.
— Ну а ты что? — осторожно поинтересовался у оборотня кочевник.
Тонкие белые брови Нокса изогнулись. Любопытство Кхана немного удивило его. Оборотню было прекрасно известно отношение кочевников к собственной персоне, и на его фоне поведение Эймани выглядело странным.
— Мне поручена другая миссия. Я отбываю сейчас, — помолчав какое-то время, всё же ответил Нокс.
Он не оставил своему собеседнику возможности выяснить, что же это была за миссия. Вместо этого, оборотень вдруг согнулся пополам, а уже в следующую секунду расправил огромные кожистые крылья, в которые обратились его руки. С каждым взмахом в разные стороны от него расходились мощные порывы ветра. То, что раньше было Ноксом, теперь обратилось каким-то немыслимым существом прямиком из ночных кошмаров. Хорошо, что Эймани успел вовремя отвернуться и не лицезрел всего этого ужаса. Но вот нескольким его людям повезло меньше — их испуганные вопли уже через секунду гулким эхом разнеслись по пустым кварталам. Следом послышался звук падающего оружия.
— Суеверные кретины, — Кхан сплюнул на грязную мостовую. Несмотря на это неприятное напоминание о высоком уровне морали среди его подчинённых, кочевник пребывал сейчас в самом благостном расположении духа. Чего уж там — такого раздолья у него не было давненько. Ненавистный оборотень улетел восвояси, в то время как вышестоящие командиры вовсю маршировали из города прочь. Теперь Озеро Туманов принадлежало ему, и только ему. Безраздельно.
Нет, он не собирался уходить отсюда, как предписывал ему приказ. Им же поручили намертво перекрыть все пути, что вели из города? Выходит, Озеро Туманов уже списали со счетов, причём со всеми оставшимися жителями впридачу. Кхан прикинул, сколько взрывчатки привезли сюда его повозки среди всего прочего. Этого хватит больше чем на пару ворот.
Эймани хищно оскалился. Прежде, чем исполнить приказ, кочевник планировал немного «поразвлечься».
Стоило отдать Кхану должное — к поставленной перед ним задаче офицер кочевников подошёл ответственно и без промедления. За прошедший день его люди перетащили треть всех заряженных кристаллов к сводам главных ворот и установили катализаторы. По команде Эймани колдуны в любой момент могли изолировать город. Не полностью, разумеется. Оставались ещё два узких прохода на востоке и западе, там, где городские стены смыкались с горной грядой. О них им ещё несколько месяцев назад сообщили заговорщики. Кроме того, в глубине Ржавки находился вход в поверхностные тоннели, которые тянулись несколько десятков миль вдоль Спайранского Хребта и выходили наружу далеко на западе. Вроде бы та местность называлась «Лес Рук».
Кхан распорядился следующим образом: у каждого из боковых выходов он выставил по пятьдесят вооружённых лучников, а сам тем временем занял стратегическую позицию на плоской крыше одной из фабрик. С ним была ещё сотня отборных воинов и два десятка боевых колдунов. От лучников на узких улочках толку было немного, да и висевший в городе туман едва ли был им на пользу. Эймани планировал взорвать главные ворота рано утром. Это бы посеяло среди партизан и прочих выживших панику и помогло выкурить из нор, в которых те отсиживались. Решив, что их заперли в городе, часть людей ломанулась бы к проходам — западному и восточному. Как раз туда, где их и ждали кочевники. Для отрядов лучников обе зоны отлично просматривались, а значит расправиться с беглецами не составило бы особого труда. Сам же Кхан в это время планировал перекрыть пути отступления обратно в город и покончить с партизанским движением одним точным ударом. Затем, когда Озеро Туманов и правду станет «мёртвым городом», он намеревался воспользоваться подгорными тоннелями и благополучно покинуть это место до появления здесь Северного Легиона.
За собственную безопасность Эймани не переживал. Сомнений быть не могло — кочевники были сейчас главной силой в Озере Туманов. Прошлые потери Кхан легко списал на то, что партизанам попадались маленькие группы разведчиков, которых легко было застать врасплох в ночное время. Теперь же он штурмовал руины города с настоящей армией, пускай и в миниатюре. Но и врага его тоже нельзя было назвать серьёзным. «Мелкие паразиты» — такое определение подходило партизанам не в пример лучше.