— Будь моей гостьей, — не отрываясь от своей книги ответил мужчина. Его рука неотрывно скользила по странице, заполняя её причудливыми символами. Оборотень прищурилась, стараясь разглядеть хотя бы фрагмент записей, но вместо этого с удивлением обнаружила, что текст на пергаменте не принадлежит ни к одному из известных ей языков. Больше того — она даже не была уверена в том был ли это текст или некий замысловатый рисунок. Мужчина будто выводил заготовки для букв в лишённом всякого умысла порядке, соединяя между собой разные концы страницы в хитросплетении изгибов и прямых линий.
Оборотень села на расстоянии пары шагов от Кайрена, глядя на пламя костра. Разумеется, она могла бы и просто подойти к имперцу и коснуться его неприкрытой шеи. Вот так легко и секреты его уже принадлежали бы не только ему одному. Однако это было сопряжено с ненужным стрессом, лишними телодвижениями, риском — всем тем, что привносило сложности. Естественность была ключом ко всему. Жертва расслаблялась, мысли её текли свободно, а коридоры памяти не были забиты бьющим через край адреналином. Единственным, что позволяло оборотню извлечь и заложить мысль в разум жертвы лучше, был разве что секс… Нельзя сказать, что Веспер не прибегала к подобному методу, но сейчас нужно было действовать иначе.
— Какой интересный рисунок, — девушка чуть подвинулась к мужчине и как бы «случайно» заглянула в его книгу. Загадочный текст действительно заинтересовал оборотня. Она знала все языки на которых говорили в Гидоне, но то, что выводил на бумаге Кайрен казалось ей совершенно чуждым и непонятным. Она могла бы сослаться на сложный шифр, но ведь и тот должен был иметь под собой хоть какую-нибудь структуру. Здесь же царил хаос в чистейшем его проявлении.
— Это не рисунок, а письменность. Хотя спорить не буду, на первый взгляд может показаться иначе, — всё так же не отрываясь ответил Кайрен, — ты обучена грамоте?
— Да, обучена, — кивнула Веспер, — именно поэтому и спрашиваю. Никогда не видела ничего подобного. Это язык кочевников? — добавила она, пододвигаясь ещё ближе. Изображать интерес не было смысла — он и так живо горел в её глазах.
— Нет, — Кайрен покачал головой, — это мёртвый язык. Причём, уже довольно давно.
— Поделишься историей? — она уже сидела совсем рядом. Оставалось только дать имперцу начать рассказывать, а там легкого, невесомого прикосновения будет достаточно, чтобы вытащить вместе с потоком мыслей нужные фрагменты.
Веспер облизнула губы в нетерпении. Подобные «путешествия» в чужую голову были всегда волнительны. Её сердце учащённо забилось.
— Непременно! Но сперва, я хочу поделиться с тобой другой историей, Веспер, — мягким движением мужчина закрыл книгу прямо перед носом у оборотня и отложил её в сторону, переведя взгляд на сидевшую рядом девушку. Это в её планы не входило, но подобные дела редко когда обходились без доли импровизации.
И всё же что-то переменилось. Неизвестная тревога закружилась внутри оборотня, точно слабый ветерок, что играет с опавшими листьями. Когда Кайрен повернулся к ней, она словно оказалась во власти его пронзительных карих глаз. Два маленьких чёрных зрачка смотрели прямо ей в душу, обрамлённые радужными оболочками цвета выдержанного коньяка. От этого взгляда становилось не по себе, а желание прикоснуться к тайнам, что скрывал этот человек, таяло ежесекундно. Сглотнув вставший в горле ком, Веспер чуть склонила голову на бок.
— И что же это за история? — стараясь подавить неуверенность в своём голосе, спросила она.
— А знаешь, это даже и не история… и не притча. Так, жизненная мудрость скорее. Просто очень уж она просится, так и шепчет мне на ухо — «поделись», — в улыбке, что озаряла сейчас лицо имперца, не было ничего угрожающего или зловещего. Дело было в нём самом. В мужчине словно притаилась некая скрытая угроза. То была пока только тень, но и она уже заставила нервы оборотня натянуться как струны. Кайрен же тем временем продолжал, — ты знаешь, когда возбуждение будоражит твою кровь, когда нетерпеливо снимаешь с себя одежду и бросаешься в постель — это страсть, невероятная сладость желания. Но вот когда оцепенение сковывает всё твое тело, лишая возможности двигаться, когда с тебя срывают одежду и бросают на ложе, а ещё хуже — приковывают к стене в какой-нибудь сырой и душной камере — это уже насилие. Тот же порядок действий, даже результат почти один, меняет руки только инициатива, но зато как разительна эта перемена. Так вот, — имперец пододвинулся совсем вплотную и их лица поравнялись, — я предпочитаю страсть, а ты? — подняв руку, он легонько коснулся указательным пальцем кончика носа девушки, мгновенно выведя ту из оцепенения. Оборотень вздрогнула, словно через её тело прошел разряд молнии, да так и осталась сидеть, не в силах пошевелиться в присутствии Кайрена. Последний же поднялся на ноги, взял свой журнал и направился прочь от костра.
Была глубокая ночь и весь караван крепко спал. Их маршрут пролегал через густой лес; узкая тропинка шириной аккурат под один фургон петляла меж высоких стволов чёрных деревьев. Кроны смыкались над головой, а сквозь редкие просветы мерцали звёзды. Поставить караван кругом не получилось, так что теперь Сарен медленно обходил длинную вереницу фургонов, бубня себе под нос какую-то полузабытую мелодию. Впереди в воздух поднялось облако полупрозрачного сизого дыма. Имперцу не спалось. Когда наёмник подошёл, Кайрен сидел, свесив одну ногу с разложенной подножки. В руках у него медленно тлела самокрутка.
— Всегда приятно увидеть кого-то, кому тоже не спится этой ночью, — усмехнулся сквозь дым имперец.
— Единственное препятствие моему крепкому сну — работа, — возразил Сарен, — так что я бы на твоём месте не спешил обнадёживаться.
— Пускай так, — мужчина пожал плечами и затянулся, — ты вроде хотел что-то обсудить, если память мне не изменяет?
Спайранец задумался. Сам он такого не говорил, напротив — именно Кайрен упомянул об этом пару дней назад у костра, а теперь повторил снова. Хотя, сказать по правде, у него действительно набралось достаточно вопросов к самому загадочному члену их группы и сейчас был вполне подходящий момент, чтобы их задать.
— И правда, хотел, — согласился наёмник, — мне было интересно, что может быть общего у имперского агента и главы Синдиката?
Скрутив себе ещё одну самокрутку и прикурив её от огня лампы, имперец похлопал себя по карманам и выругался.
— Ну что за ночь, фляга осталась в вещмешке на крыше. Везения, как у имперской пехоты.
Сарен молча извлёк из нагрудного кармана флягу, которую ему в своё время дал Айден. Откупорив её, он сделал глоток и протянул её Кайрену. Тот принял сосуд и с подозрением уставился на символ Северного Легиона, выступавший на одной из сторон.
— Я надеюсь ты не с трупа её снял, — покосившись на Сарена, проговорил тот.
— Нет, Кайрен. Это подарок. От одного очень хорошего друга.
— Не врешь… — пристально посмотрев на спайранца, произнёс имперец, — смотри-ка, а ты можешь быть вполне компанейским, если захочешь.
— Так вот, что может быть общего… — начал Кайрен, — ну общие враги, для начала. Как ты уже знаешь, я провёл последние несколько лет, вращаясь в этом змеином гнезде, Хогге. Собирал информацию, общался с правильными людьми. Думаю, дальше объяснять не нужно. Скажу только, что работёнка эта была довольно скверной и очень нервной. Баланс сил меняется каждый час и всегда нужно было оставаться в стороне от больших заварушек… если хочешь жить, разумеется. Как ты и сам, наверное, догадываешься, добытая мною там информация была интересна далеко не только секретной службе Империи. Точнее, они то как раз проявляли к ней меньше всего интереса, ведь в конце концов я для них — лишь один из агентов. Но вот Синдикат, который постоянно тащит что-то из Песчаных Морей в Гидонианскую Империю и обратно… совсем другое дело. Долго ли коротко, но вести обо мне очень быстро дошли до их лидера — всё таки нечасто у них появляется надёжный информатор, доставляющий все ценные сведения в тот же день. Спустя пару лет такой работы, мы с Экзо встретились лично и я стал работать уже не с Синдикатом, а напрямую с ним.