Наёмник оторвался от изучения просторов собственной памяти и поднялся на ноги. После того, как он долго всматривался в светившиеся страницы книги, пространство комнаты показалось Сарену одним большим чёрным пятном. Вскоре глаза вновь привыкли к темноте и он смог различить очертания предметов. Окинув комнату взглядом, он попытался определить источник звука.
Щелчки повторились. Настойчивее. Теперь их было три в ряд, где каждый был громче предыдущего. Кажется, их издавал какой-то механизм. Сарен оставил книгу и отправился на поиски.
Источником странного звука оказались часы. Ещё одно причудливое творение технического прогресса, не особо распространённое за пределами Озера Туманов. Три стрелки двигались по круглому металлическому циферблату, разделённому на двенадцать равных отрезков. Судя по всему, они соответствовали часам дня. Стрелки не двигались как положено. Вместо этого они сотрясались, застыв на одном месте. Что-то в механизме сломалось и щелчки издавали заклинившие шестерёнки. Сарен не разбирался в подобных вещах и решил оставить часы дальше биться в своих предсмертных конвульсиях. Он уже было собирался вернуться обратно к изучению книги, как вдруг за его спиной раздался щелчок. Правда на этот раз звук был совершенно иной.
Сарен уже слышал его раньше. Шестнадцать лет назад, в приюте рядом с Кальдером, когда Арлиса встретилась с Фанкредом Де’Лиром. Вот она поворачивает голову в сторону, делает это медленно, пока не раздаётся точно такой же щелчок. Сарен прекрасно знал этот звук. Именно так ломаются шейные позвонки.
Он резко обернулся к часам. Те замолчали. Теперь уже, похоже, навечно. Часовая застыла на 9, минутная на 2, а секундная… была между 4 и 5.
— Я понемногу начинаю сходить с ума, — тихо прошептал мужчина.
— Выходит, что Фанкред похитил Арлису, чтобы потребовать за неё выкуп, но оставить заложницу в живых он не мог. Или просто не захотел. Он убил её через некоторое время, а затем сбежал в Кальдер. Где мы его и настигли. Четверть века спустя. Вместе с Арлисой, — спайранец бросил беглый взгляд на сломанные часы, — что же тогда произошло между 924 и 925?
Сарену вспомнились слова Ваймса:
«Смерть… она конечна. Если ты умер, то с этим уже ничего не поделать. Колесо сделало свой оборот и движется оно, увы, только в одну сторону».
Всё таки она умерла. Но потом каким-то невероятным образом вернулась к жизни. Неужели Кассиус действительно пытался вызвать демона у себя в поместье? Звучало невероятно, но другого объяснения чудесному «воскрешению» Арлисы он пока что не видел. Возраст девушки вызывал лишь ещё больше вопросов. Время словно остановилось для неё. Точно как эти часы на стене.
Но если у Кассиуса всё получилось, зачем тогда ему было убивать себя?
Теперь Сарен вспомнил ту резню, что Арлиса учинила в приюте. Вспомнил, как она голыми руками буквально разорвала Фанкреда на части, а ведь тогда, в крепости, он подумал, что справиться с Диггзом и разбойниками ей помогла магия.
— Нет, магия здесь совершенно не при чём, — покачал головой спайранец. Сейчас он думал о тех байках, что он слышал. Классическая история — одержимый каким-то желанием, человек заключает сделку с демоном. Тот исполняет его просьбу дословно. Это же его и губит. Стяжатель оказывается погребён под грудой золота. Пьяница тонет в выпивке. Жадного до власти за эту самую власть и убивают. Менялся контекст, но посыл оставался прежним — наши желания способны нас погубить. Это была притча об умеренности и принятии мира таким, какой он есть.
Кажется, последние детали мозаики вставали на свои места. Кассиус познакомился с оккультными науками ещё в молодости, когда вёл жизнь искателя приключений. Это Сарен мог без труда представить. Ведь он и сам не раз сталкивался подобным за время в пустыне. Просто в отличии от Варэ, спайранец никогда не испытывал к этому интереса. Юного Касса же, напротив, манил ореол таинственности и запрета, которым были окружены артефакты древности. Он собирал их, принося с собой из экспедиций и дерзких вылазок, скупал за безумные деньги на аукционах. Вот зачем он отправился тогда в Гидон — его вёл след очередной добычи.
Любовь спутала все карты. Встреча с Натой Эксим круто изменила его жизнь, направив Кассиуса по совершенно иным рельсам. На долгие двадцать лет он оставил своё увлечение оккультизмом в сырых подвалах поместья, где ждали своего часа многочисленные артефакты и гримуары. И они дождались.
Отчаявшись найти дочь живой, а может и того хуже — получив на руки её давно уже мёртвое тело, он решился на крайние меры. Наверняка Кассиус понимал, чем чреваты подобные ритуалы. Ему не страшно было лишиться своей жизни, к такой жертве он был готов. Вот только он не учёл одного — смерть заключившего контракт в притчах была лишь деталью. Главным посылом было то, что последствия всегда превышают наши ожидания. Касс ждал собственной смерти, но за жизнь Арлисы ему пришлось заплатить чужими. Он вернул свою дочь, но была ли она по-прежнему человеком?
«Прости меня за то, что я ослушался. И за все жизни, что были загублены моим эгоизмом. Вопреки всем твоим усилиям я не в силах жить в этом кошмаре, который сам же и создал».
— К кому ты обращался в этой записке? — Сарен смотрел сквозь полупрозрачные страницы книги, которые отражались в стекле окна, — кого ты ослушался?
В этой истории недоставало ещё одного действующего лица. Но кого? Демона?
Тогда почему из текста записки следует, что этот «некто» пытался помочь Кассиусу? Почему создаётся ощущение, что тот испытывает стыд за свой проступок? И в чём именно этот проступок заключался? Эта загадка была не под силу спайранцу. Слишком многого недоставало.
Что хотела сказать девушка, отправив его по этому следу? Сарен задумался. Может она хотела рассказать ему, кем или чем на самом деле являлась? Просто не могла сделать это сама. Или, быть может, это была просьба о помощи? Ведь он смог успокоить её тогда, в подземелье. Что в тот момент было на уме у Арлисы? Неспроста ведь она дала ему кинжал.
«На всякий случай» — значит Арлиса знала, что может попытаться убить его? По всему выходило, что девушка не могла себя полностью контролировать. Неужели это как раз и была та «цена», которую пришлось заплатить за её возвращение к жизни?
Но он не воспользовался данным ему оружием. И безумие отступило.
— Тогда выходит, что это была робкая просьба о помощи. В конечном итоге у меня остаётся лишь один ориентир — поместье Варэ. Могла ли Арлиса ждать меня там? — тяжелое чувство вины, что сопровождало его всё это время, стало совсем невыносимым. Поздно. Теперь уже было слишком поздно.
Когда за Сареном закрылась входная дверь, Ваймс обошёл кузницу. Работа на сегодня была закончена. Магический контур, что проходил внутри стен, издал прощальное урчание и отключился. Следом за этим големы открыли затворки и вода из башни хлынула на раскалённые камни. Приятное шипение на пару минут заполнило всё пространство мастерской. Волшебнику нравился этот звук. Он означал, что ещё один день прошёл за работой.
Олли терпеть не мог безделье. Для него оно было неразрывно связано с той немощностью, на которую в своё время его обрекла болезнь. Именно через работу он смог вернуться к нормальной жизни тогда, и с тех пор непрестанно двигался вперёд.
Развязав пояс халата, он опустился в мягкое кресло. В мастерской сейчас царил полумрак, и волшебник задремал. Однако поспать ему так и не удалось. Сквозь опущенные веки Ваймс увидел пульсирующий свет, что доносился откуда-то со стола. Хотя почему же «откуда-то»? Он прекрасно знал, что это пульсирует и где именно находится. Вот только радости это вряд ли добавляло.