Подтверждением успешной работы группы «Сапфир» является тот неоспоримый факт, что парижская резидентура внешней разведки смогла долгие годы без серьезных срывов работать с наиболее ценными агентами, такими, как Ж. Пак, успешно сотрудничавшим с нами в течение двадцати лет, или операция «Карфаген», проводившаяся при надежном прикрытии этой группы.
Уже два эти примера подчеркивают важность и целесообразность затрат времени и усилий на организацию агентурного ТФП в спецслужбы. А сколько других не менее важных разведывательных операций, проводившихся парижской резидентурой, остались нераскрытыми благодаря деятельности группы «Сапфир».
Вообще деятельность группы «Сапфир» была полна драматических моментов. Помню, как мы получили в Центре срочное сообщение о подготовленной французской спецслужбой провокации, о которой знал только руководитель этой группы и еще один сотрудник французской спецслужбы. Что делать? Если мы примем меры по срыву провокации, можем провалить руководителя группы, если нет, то нашему государству и внешней разведке будет нанесен очень серьезный урон. Приходилось искать решение, которое мы находили, но с каким трудом. Таких разведывательных ребусов группа «Сапфир» и другие «кроты» в иностранных спецслужбах нам подкидывали много, но совместно с этими «кротами» мы находили выход, не подрывавший их безопасности. Но каких порою мучительных переживаний стоило это нам. Вот когда я убедился, что наличие хорошо осведомленных «кротов» внутри спецслужбы противника способно доставлять «неприятности» тем сотрудникам в Центре, кто отвечает за их безопасность.
ДЕЛО «РЮРИКА»
В шестидесятых годах в Австрии в госполиции у нас имелся проверенный агент «Рюрик». В течение многих послевоенных лет он добросовестно информировал нас о том, что творилось в контрразведывательной «кухне», своевременно предупреждал нас о готовившихся против нас операциях, о назревавших провалах наших агентов, что помогало нам эффективно нейтрализовать эти угрозы.
Но «Рюрик» уже исчерпал свои возможности на том посту, что он занимал в госполиции. Но его надежность, высокая квалификация как сотрудника спецслужбы, его контрразведывательная профессиональная полезность подталкивали нас к поиску новых возможностей его активизации.
Мы учитывали, что Австрия была верным союзником ФРГ, а ее спецслужбы плотно помогали БНД в ее подрывных акциях против нашей разведки. Мы многое знали о деятельности БНД, но главным образом на территории Германии, где наша разведка проводила много важных разведывательных операций.
Но также западная спецслужба активно мешала нам в Австрии, постоянно создавая опасные ситуации, чреватые серьезными неприятностями. Требовалось своевременно знать о замыслах и конкретных действиях БНД на территории Австрии. С этой целью мы и поручили «Рюрику» завербоваться в БНД, представители которой, по сообщениям «Рюрика», хорошо знали его, поскольку привлекали на временной или постоянной основе сотрудников австрийской контрразведки для помощи в их операциях.
При очередном посещении госполиции оперативной группой БНД, прибывшей в Австрию, «Рюрик» проявил инициативу в оказании им эффективного содействия, смог понравиться руководителю этой группы.
В следующий приезд этот сотрудник БНД провел с «Рюриком» целенаправленную беседу и сделал ему определенные предложения, на которые наш агент откликнулся благожелательно. Их отношения были оформлены соответствующим контрактом, и «Рюрика» сразу стали ориентировать в операциях БНД, вводить в курс дела давать конкретные задания. Так была решена нужная нам задача.
Будучи хорошо информированными о стратегических целях и направлениях деятельности БНД против нас, через «Рюрика» мы получали необходимую информацию тактического, конкретного характера. «Рюрик» работал на БНД в полном соответствии с нашими инструкциями, помогая создавать «политические» трудности для БНД, как вмешивающейся во внутренние дела своего союзного, но нейтрального государства, грубо нарушая его интересы. Делалось это нами весьма осмотрительно, чтобы не повредить положению агента в местной спецслужбе и не расшифровать его перед БНД.
Надо признаться, что задания БНД «Рюрику», частично инициированные нами, создавали опасность расшифровки агента, но он успокаивал нас тем, что это помогает ему проникать глубже в секреты местной спецслужбы. В случае же провала он всегда сможет прикрыться связью с БНД.
Таким образом, с технической помощью БНД «Рюрик» проникал в сейфы госполиции, информацию о содержании которых он передавал нам, а БНД — только то, что мы считали целесообразным. Но, как говорят, всему приходит конец. Во время одной такой операции «Рюрик» попался.
Понимая, что у него нет другого выхода, кроме «чистосердечного» признания, он сообщил, что выполнял просьбу «союзника», то есть БНД, однако отказался говорить что-либо конкретно об этой спецслужбе, сославшись на обязательства и на то, что оглашение факта интереса БНД к делам госполиции может нанести ущерб отношениям Австрии и ФРГ. Состоялось устное соглашение о том, что его будут судить только за «нарушение правил секретного делопроизводства», за что он и был осужден на один год тюрьмы. БНД было своевременно проинформировано госполицией об обстоятельствах дела «Рюрика» и одобрило мягкое отношение к его проступку, объявив его частной инициативой «Рюрика», конечно же, недопустимой между союзниками. БНД было удовлетворено поведением Рюрика, исключившим компрометацию этой спецслужбы перед госполицией и австрийской общественностью.
«Рюрик» отсидел в тюрьме не весь срок, который ему снизили на несколько месяцев. По освобождении с ним сразу же встретился руководивший им сотрудник БНД. Эта спецслужба выдала ему вознаграждение в сумме 25 тысяч марок ФРГ, попросив подписать «прощальное» согласие, в котором он заявлял, что не имеет никаких претензий к БНД.
Так подстава нами «Рюрика» к БНД способствовала не только получению нужной информации, но и финансированию западногерманской спецслужбой деятельности нашего агента в наших интересах. А когда дело дошло до провала, то БНД обеспечило для агента надежную возможность скрыть свое сотрудничество с советской внешней разведкой. Случай этот на моей памяти был уникальным.
Можно добавить, что доверие БНД к «Рюрику» помогало нам во многих других делах, в которых мы выходили на эту службу и нам требовалось что-то проверить или подтвердить.
Помню, как один из наших агентов — «Сириус», еврей по национальности, — был «выведен» из Советского Союза по линии репатриации в Австрию. Как все репатрианты, он был помещен в репатриационный лагерь, но буквально с ходу, на первом же собеседовании, проводившемся представителем БНД, был завербован в агенты этой службы. Объяснялось это тем, что «Сириус» был военным специалистом и очень интересовал БНД.
Начавшаяся работа «Сириуса» по заданиям БНД давала нам много интересной информации, но сам агент не пользовался у нас полным доверием. Поэтому вся эта интересная информация воспринималась нами с сомнением.
На каком-то этапе «Сириус» исчез из поля нашего зрения, перестал являться на встречи. Опасаясь его предательства, мы поручили «Рюрику» осторожно, под соответствующим предлогом навести о нем справки в БНД.
На очередной встрече «Рюрик» сообщил, что БНД доверяло «Сириусу», но, к несчастью, во время одной из поездок по стране он попал в автокатастрофу и погиб.
Такой финал лишал нас возможности активно использовать сведения о сотрудниках БНД, полученные от «Сириуса», поскольку сомнения в достоверности их оставались и теперь казались уже неразрешимыми. Особенно нам было жаль отказаться от использования сведений о ряде сотрудников БНД и агентов этой службы, позволявших их вербовочные разработки.