– А?
– А лейтенанту Данненфелзеру не повезло. Надо же было ему споткнуться и так удариться о стену.
– Валада, о чем ты бормочешь? – Зигель удивленно уставился на нее.
– Я знаю, что я видела, – заявила она и посмотрела на других. – Бедный маленький Данненфелзер так скакал от радости, празднуя нашу встречу, что ненароком налетел на стену. Капитан Маккарти ссадил себе костяшки пальцев, когда бросился ему на помощь. Верно?
– Спасибо, Кристин, – сказал я. – Но тебя могут отдать под трибунал за лжесвидетельство. Кроме того, это тот случай, которым я предпочитаю гордиться.
– Прошу прощения, капитан, но я так не думаю.
– Тем не менее я настаиваю. Это мое дело, а не ваше. Валада фыркнула и пожала плечами.
– Вытяните руки.
Она яростно потрясла флакон и побрызгала из него на мои пальцы. От замораживающего состава почти мгновенно прекратились и боль и кровотечение.
Я бросил взгляд через плечо. Данненфелзер, поддерживаемый своими друзьями, ковылял ко мне. Он выглядел ужасно, весь опухший и красный. Завтра будет еще страшнее. Валада перехватила мой взгляд и попыталась встать между нами. Я сказал: – Все в порядке. Я уже закончил.
Однако Зигель и Лопец снова приготовились нас разнимать.
Валада закончила с моими руками и повернулась к Данненфелзеру, чтобы обработать его раны. Он остановил ее жестом руки и направил на меня дрожащий палец. Ему потребовалось время, чтобы собраться с мыслями, но в конце концов он сумел прокрякать: – Мне известно, кто вас подобрал. Вы еще не слышали последнего слова. Я знаю, кто вас подобрал.
– В таком случае, ты знаешь больше моего. – Я было отвернулся, но потом снова повернулся к нему. – Рейли, Уиллиг и Локи мертвы из-за твоей мелкой пакости. Скажи спасибо, что я не убил тебя. И все-таки когда-нибудь я скормлю тебя червю…
Я резко оборвал фразу. Выражение лица Данненфел-зера все равно не изменится. Почему я должен тратить на него силы?
– А, черт с ним.
Подхватив ящик с бортовым журналом, я протиснулся между Валадой и Зигелем и направился к отдаленному терминалу аэропорта.
Однако ядовитые жигалки и их личинки выполняют не только вспомогательную роль в разыгрывающейся перед нами биологической драме.
Более важная роль заключается в том, что они создают путь передачи – и взаимодействия ~ хторранских бактериальных и вирусных сообществ.
Вследствие непомерного аппетита жигалки постоянно жалят и сосут кровь у всех особей в поселении-мандале. Экологическое моделирование показывает, что такое поведение вызывает и поддерживает единообразие в микрофлоре всех гастропод в пределах лагеря. Полный набор разновидностей микроорганизмов обнаруживается во всех червях, обитающих в зоне роения жигалок.
29 ЛЫСЫЙ
Если никто не обзывает вас дураком, значит, вы умерли.
Первое, что я хотел сделать – залезть под горячий душ, чтобы вода почти обжигала, чтобы все время меня окутывало облако пара. Хотя нет, это я сделаю во вторую очередь. Сначала надо разыскать Лиз и посмотреть, будет ли она разговаривать со мной. Но, когда я вошел в квар-тиру, ее там не было.
Зато был лысый.
Что меня поразило прежде всего – так это невероят-ный блеск его головы. На ней не было абсолютно ни одной волосинки. Он был высокий и худой, с большим носом и ярко-голубыми глазами, увеличенными стеклами очков. Одет в армейскую форму, а на лице – знакомая улыбка. И он сидел в моем кресле – моем уютном кресле – со стаканом колы. Когда я вошел, он выключил телевизор и встал.
Последний раз я видел его на совещании, когда президент санкционировала ядерную бомбардировку заражения в Колорадо. Тогда он тоже показался мне знакомым.
Я не стал спрашивать: «Как вы сюда попали?» Ответ был очевиден. У него было по четыре звезды на плечах и нашивка группы дяди Аиры. Вместо этого я спросил: – Где Лиз?
– Она попросила, чтобы сначала с вами поговорил я.
– Понятно. Кто вы такой, черт возьми?
Я был уверен, что знаю этот голос, от него по телу пробегали мурашки. Когда я говорил с этим человеком в последний раз, новости тоже были плохими.
– Ты не узнаешь меня, Джим, не так ли?
– Если бы узнал, то не спрашивал бы. – Я бросил ящики на пол и стянул куртку. – Вам известно, как поступают с непрошеными гостями, вломившимися в частное владение, даже если это генералы?
Он бросил мне ключ.
– Лови. Можешь вернуть его генералу Тирелли. Или просто оставить на столе.
Я решил не стоять перед ним навытяжку. Как ни плохи мои дела, невозможно навредить себе еще больше в своем собственном доме. Я начал снимать ботинки, замялся было из ложного чувства учтивости, но потом решил: какого дьявола, его сюда никто не приглашал – и стащил башмаки. Эффект трехдневного ношения одних и тех же пропотевших носков оказался еще хуже, чем я ожидал. На какой-то момент мне показалось, что в комнату заполз горп и сдох. Я стащил вонючие носки и бросил их в камин, потом босиком прошлепал на кухню, надеясь удрать от запаха, однако ноги настояли на том, чтобы пойти туда вместе со мной. Я схватил кока– колу из холодильника и осведомился с враждебной учтивостью: – Вам долить?
– Нет, спасибо.
Лысый прошел за мной на кухню, ополоснул свой стакан и поставил его в раковину.
– Джим, – сказал он. – Не надо катить на меня бочку. Дело серьезное.
– Вы так и не ответили на мой вопрос.
– Я твоя добрая фея. – Он не шутил.
– Хватит с меня фей на сегодня, спасибо…
– Я – дядя Аира.
– Чушь! Дядя Аира мертв – я был там.
Казалось, с того момента прошла целая вечность, но воспоминания были по– прежнему пугающе свежи. На сцене сидел червь. В стеклянной клетке. Стекло разбилось. Червь бросился в аудиторию. Прямо на публику. Я отстрелил ему глаза: сначала один, потом второй. Он едва не убил меня. Дядя Аира сидел в первом ряду Он погиб одним из первых. Или не погиб?
Дядя Аира был высок и худ, с темными курчавыми волосами, в круглых очках, с ярко-голубыми глазами, большим носом и…
– О боже. – Мороз пробежал по моей спине. – Это – вы?
Ручная граната взорвалась где-то позади сердца, мозг Переполнился, и через пару секунд я начал дрожать. Испугавшись, что потеряю сознание, я ухватился обеими руками за край раковины и ждал, когда это чувство пройдет, но становилось только хуже. Я уставился на пустой стакан. Ощущение реальности, и без того хрупкое, теперь распадалось на куски. Горло так пересохло, что в нем сдох бы даже верблюд.
– Кто еще до сих пор жив? – выдавил я. Он покачал головой.
– Только я один.
– Даже если это неправда, вы все равно ответили бы так. Все лгут.
Он положил руку мне на плечо.
– Посмотри на меня, Джим.
Я дернул плечом, стряхнув руку, и продолжал изучать раковину.
– Еще одна игра в яйца, да? Яйцо внутри яйца, которое тоже внутри яйца.
– Ты помнишь политическую обстановку, в которой проходила та конференция? Большинство делегатов стран четвертого мира даже не верили в существование таких вещей, как хторране. Они приехали вовсе не ради сотрудничества с Соединенными Штатами. Они приехали обокрасть нас. Каждый был себе на уме. Ты же их видел. Я уверен, ты помнишь, как ты потерял терпение и вскочил, чтобы вступить в спор с доктором Куонгом в присутствии трех тысяч людей. Они знали, что проводится секретная операция, и знали, что я с ней связан. Поэтому мы инсценировали мою смерть, выпустив червя. Это придало всему достоверность, а нам дало возможность запрятать операцию настоящего дяди Аиры так глубоко, что она как бы и не проводилась.
– Вы имеете в виду, что та операция дяди Аиры, в которой я участвовал… – Внезапно смысл сказанного дошел до меня. Я оторвал взгляд от раковины и ошеломленно уставился на него. Его глаза смотрели неожиданно печально. – Это было только прикрытие, не так ли? Существует более глубокий уровень.
– Да, это так, – бесстрастно подтвердил он.
– И вы пришли сюда, чтобы завербовать меня, верно? Так обычно и делаются подобные вещи. Или убить?