Перейдя дорогу, Андрей увидел перед собой старое здание. И надпись на воротах: «Школа № 8».
Ворота были не закрыты, поэтому он быстро смог зайти и в школу, и в само здание. Где сразу увидел женщину, сидящую за стойкой администрации.
— Здравствуйте, можно узнать в каком классе учится Алиса Цветаева? — спросил Андрей, стуча подушечками пальцами об палку, за которую ухватился.
— Алиса Цветаева? — удивилась женщина.
Ей было лет тридцать пять, а может и меньше. Голос был высоким, и он раздражал сильнее, чем тот таксист. Потому что ее голос бил в голове огромными крышками от кастрюль.
— Да, — слишком резко и отчаянно звучал голос парня.
— Такой девушки у нас не учится. И никогда не училось, — холодный тон женщины резал уши ножом.
Андрей почувствовал, что оказался в закрытом гробу. И только что его засыпали песком.
Когда Андрей вернулся из школы, за окном стояло солнце. И, видимо, заметив ужасное настроение друга, Арсений позвал его играть в приставку, а Матвей пообещал сделать его любимый клубничный чай.
Он впервые так сильно хотел, чтобы сейчас пошел дождь. Раньше бы парень вздрогнул бы от мысли, что кто-то сейчас там находится и наверняка через какой-то время сляжет с температурой под тридцать девять. И сам бы ещё больше закутался в одеяло, и выпил бы чай, или кофе, который бы сделал Матвей, просто что бы не наливать ничего самому.
Сейчас же парень смотрел на это окно, и надеялась, что начнется сильный ливень.
Он знал, что не любил ее. Они были знакомы месяца два...? Андрей не знал. Рядом с ней Фролов потерял счёт времени.
Открыв телефон, он понял, что сегодня восьмое июля. Прошёл месяц. А казалось, что бесконечность.
А сейчас её нет.
Она исчезла. Она больше не появляется в том кафе. Единственное место, где ещё её можно было найти была школа, и там сказали, что такого человека не существует. Попросту, черт, не существует.
Андрей не хотел верить, что весь месяц прожил не так, как все. Не хотел верить, что она просто его фантазия. Она просто исчезла. Может она обманула, что заканчивала школу.
Прошли дожди, наконец вышло солнце, и ушла она.
Иронично.
Он ненавидел дожди, но любил присутствие Алисы Цветаевой в своей жизни.
Фролов задумался, а ненавидит ли он дождь. За этот месяц он успел его полюбить, осознавая, что это означает его встречу с ней.
Ненавидит ли он кофе? Андрей морщился только от мысли сколько стаканчиков он вылил в себя, потому что там мог провести с ней больше времени. Это было чертовым способом задержать её на пять минут.
Ненавидеть ли он музыку? Она постоянно пела себе под нос. Андрей не забыл танец под «Счастье». Та прогулка ещё долго будет отображаться в его голове и сердце. В её исполнение, даже когда она не попадала в ноты, всё звучало прекрасно.
Не было смысла продолжать говорить, а ненавидит ли он что-либо из своего списка. Потому что там осталась только Библия. Из-за которой он потерял целых пять дней.
Но что такое пять дней в сравнение с жизнью? Он ненавидел и то, что она ушла, не оставив после себя ничего...
А было ли оно так?
Правильнее сказать, он ненавидел что она ушла, бросив его. Не попрощавшись.
Жить рядом с ней было гораздо проще. Легче. И свободнее.
Она несла с собой это лёгкость, будто это зонт, с которого всё началось. Может Алиса передала ему эту свободу, оставив этот зонт.
Андрей хотел верить, что завтра всё будет, как раньше. Пойдет дождь, и он встретит её, пока та будет петь, и Андрей предложит ей выпить кофе. Или потанцевать. Всё, что угодно. Лишь бы это было всё чертовой неудачной шуткой.
Но ждать это «Завтра» было бессмысленно. Алиса сама сказала, что будущего просто не существует. Надо жить сегодняшним днем.
Лучшее что он может сделать, жить так, как жила бы Алиса.
Они встретятся. Когда-нибудь. Рано или поздно.
***
Вечно думать о бесследно пропавшей девушке, о которой он только знал имя и фамилию, было невозможно. Даже бессмысленно. И странно.
А думать о ней, когда он ехал с другом на кладбище, чтобы Матвей поговорил со своим умершим отцом, было бы просто бесчеловечно. И да, запишите в характеристику Андрея Фролова – бесчеловечность.
Отец Матвея умер ровно три года назад. Разбился на машине, когда ехал домой после десяти вечера. Уже было темно, а на дорогах из-за ливней было мокро и скользко. И какие-то напившиеся несовершеннолетние ребята со скоростью сто девяносто километров в час влетели в машину Воронова старшего.