Книжник спрашивает у фон Силина, действительно ли этот чай с полынью призывает все сновидения мира слетаться к одному спящему. Чтобы среди всех приснившихся снов можно было узнать те, что однажды уже являлись. Вспомнить их, а потом и того, кому они снились. Именно с такими словам монах предложил Аманогаве выпить свой отвар.
– Многим он действительно помогает. По сути, это тот же чай, что мы пьем с тобой. Только в нем есть щепотка трициклических антидепрессантов и нейролептиков, которые я растолок в порошок и добавил вместо сахара. В побочных эффектах у них есть необычные сновидения. Я ведь не варвар, чтобы кормить ее грибами или чем-то таким. Полынь нужна только чтобы скрыть запах аптеки… Ты говорил ей, что она ходит во сне?
– Нет. Не хочу давай ей повод не доверять самой себе.
– Но ты собираешься?
– После того как она получит имя.
– Если она не захочет остаться в городе, может понадобиться помощь твоего друга. Он сможет что-нибудь придумать?
– Наверное.
– В случае, если она ничего не вспомнит, ей придется идти дальше. В «Страну фантазий». Я расскажу где это. Там живет… сущность, которая вроде бы гадает по кассетам, дискам и другому барахлу. Слышал, у нее иногда получается вернуть память о прошлом.
– Почему за вами, монахами, пророками и мудрецами обязательно нужно идти в какую-то глухомань? Это так сложно, поселиться в большом городе или общине, где у многих людей будет доступ к вам? Где есть стабильная почта, хорошие дороги и прочее.
– Напомни мне, почему ты сам живешь в глухомани?
– А я не пророк и не гадатель. Не раздаю имена по собственным правилам, не удерживаю последние бастионы логики и порядка.
– Пророк в городе – не пророк, а шарлатан. Истина всегда ожидает в дороге. Где-то там, где тебя еще не было.
– Тебе стоит задуматься о правилах, которые помогут сделать истину домашней, прирученной. Чтобы являлась по команде и жила во дворе.
Аманогава замедляет шаг и начинает бессвязно бормотать. Едва перебирая ногами, она возвращается в дом и ложится в постель. Книжник и фон Силин садятся на прежнее место, напротив дверного проема. Начинают заново партию в го и продолжают разговор о достойных вопросах философии.
Перед рассветом Аманогава вновь ходит во сне. Книжник уже спит, поэтому ее сопровождают фон Силин и Ольвия. Грей некоторое время следует за ними, но быстро теряет интерес. Аманогава обходит дом один раз и садится на краю террасы, свесив ноги вниз. К ней подходит Грей и ложится на колени. Он разглядывает крыши небоскребов и плавающую у поверхности воды рыбу. Девушка гладит его и пустыми глазами смотрит в никуда. Рядом с ней садятся монах и Ольвия, готовые схватить девушку за плечи, если ее потянет спрыгнуть в воду.
Ритуал присвоения имени назначен фон Силином на полдень следующего дня.
Три буквы
Лист анкеты заправлен в печатную машинку и ждет последнее слово. Ольвия улыбается немного нервно. Книжник непроницаем, хотя Безымянная все утро сверлит его взглядом. Монах торжественно хрустит пальцами.
– В этом месте кончается земля и владения людей. Здесь граница нечеткая и размытая, как линия песка, которую оставил отлив, и которая исчезнет после следующего прилива. Здесь мы проводим ритуал присвоения имени для этой девушки. Мы сами проведем линию, напишем слово поверх неопределенности. Прилив смешает его с песком, как и всех нас смешает с ним время. До тех пор, имя останется с ней. Я подтверждаю, что ритуал называния проходит в соответствии с правилами. Моими, разумеется. Других здесь нет.
Фон Силин берет паузу, которая из торжественной быстро состаривается в неловкую. Остальные молчат. Монах поворачивается к Безымянной.
– Смысл владения именем раскрывается тогда, когда это имя у тебя есть. До этих пор размышлять о смысле имени бесполезно. Надеюсь, он откроется тебе быстро. Скажи мне, что ты придумал имя, – Силин смотрит на книжника.
– Придумал. Ты в порядке? Готова?
– Д-да.
– Мне кажется, что я встретил тебя в то же время, которое раньше носило это имя. Поэтому я предлагаю именно его. Я выбрал имя Май.
Первая буква с щелчком ложится на бумагу.
– Май?
Она произносит его еще несколько раз, пробует на вкус, проговаривает. Повторяет, пока эта последовательность звуков не становится бессмысленной. Ольвия тоже проговаривает имя несколько раз, а потом спрашивает:
– Что скажешь?
– Мне нравится.
Щелчок. Чернила второй буквы вплетаются в бумагу.
– Поздравляю, – Ольвия улыбается и легко хлопает в ладоши. Третий щелчок слышится как близкое эхо этого хлопка.