– Ополченцы, – отвечает книжник.
– Убивают одичавших собак и других зверей, чтобы те не нападали на людей – добавляет Ольвия.
Минуту спустя грохочет еще один выстрел и ставит в беседе точку, которая распадается в многоточие, когда с вершины здания доносится «не-а, мимо».
Дальше, после опустевших заправок, промышленных складов и развалившихся пригородных домов, опять поле. Зелено-коричневые волны земли прорывают сотни невысоких бетонных столбов.
– Кладбище, – отвечает книжник на вопрос Май.
– Место казни, – добавляет Ольвия.
От шоссе направо, туда, где лежит остановившееся сердце города. Ольвия останавливается на повороте и забирает сумку из тележки.
– Здесь мне нужно идти в другую сторону.
Книжник протягивает раскрытую ладонь, но женщина подходит ближе и обнимает его. Ее обветренные губы касаются небритой щеки. Рука-ветвь медленно поднимается и приобнимает Ольвию.
Объятия с Май длятся чуть дольше. Женщина наклоняется ближе к темным завиткам волос и шепчет.
– Я надеюсь, ты найдешь то, что захочешь сохранить.
В ладонь Май опускаются карманные часы. Девушка медленно кивает, прижимается глазами к плечу Ольвии и оставляет на нем несколько влажных следов.
– Куда ты пойдешь?
Могила родителей – могила сына, потом опять могила мужа.
Могила родителей, могила сына, могила мужа.
Они говорят друг другу последние слова и расходятся в разные стороны. Пока книжник и Май погружаются в тело города, он не мешает ей оплакивать первое настоящее расставание. Вытерев слезы, она открывает часы. Фотографии Ольвии в них нет.
Кожа, как падающий снег. Волосы, как ночной ветер
Крышка печи сдвигается в сторону. В раскаленное горнило опускается тигель с несколькими пистолетными обоймами. Воздух над печью искажается от потока жара, но длится это недолго. Горнило опять накрывает крышка. Чугунный крюк на длинном пруте выскальзывает из кольца в ее центре. На траву рядом друг с другом падает сначала прут, а потом пара тяжелых перчаток.
Мужчина не сразу замечает гостей, которые сидят у него во дворе рядом с открытой калиткой. Пот заливает его лоб и глаза. Он стягивает с запястья платок, чтобы протереть лицо. Осматривается по сторонам в поисках очков и замечает две человеческие фигуры у своего порога. Они тяжело дышат, обмахиваются и передают друг другу бутылку воды. Мужчина еще раз осматривается, проверяет карманы кузнечного фартука. Пусто. Близоруко щурясь, он подходит к двум размытым фигурам и протягивает руку.
Книжник смотрит на него без слов. Но очень выразительно.
– Откуда…, – левая ладонь опускается, чтобы уступить рукопожатие правой. – Разве ты не собирался делать операцию здесь?
Одетая в перчатку ладонь чуть потрескивает в широкой загорелой ладони.
– Я потом расскажу.
– Она?
Кивок в сторону Май.
– Да. Вы все получили?
– Три коробки с бонсай, стопка книг и твое письмо…
Мужчина протяжно стонет вполголоса. Взъерошивает свои пепельно-серые волосы.
– Это дурное влияние, извините, – он поворачивается к Май. – Я будто забываю как правильно разговаривать, когда вижусь с ним. Приятно познакомиться, меня зовут Гарт.
– Приятно.
– А вас?
– Май. Можно на ты.
– Неужели ты придумал?
Книжник кивает.
– Мне оно нравится, – осторожно добавляет Май.
– Ох, это славно. А я как раз хотел похвалить его… Звучание этого имени. В нем что-то есть. Определенно. Когда-то я был поэтом, – на тон ниже, таинственным шепотом. – Ты читала стихи?
– Немного. У него мало таких книг. Но я знаю, что это, – Май отвечает без гордости в голосе.
– А это что? – Гарт наконец замечает тележку с ящиком, у которой сидят его гости.
– Подарок от фон Силина. Можешь открыть.
– Обязательно. О, я же держу вас на пороге. Где мои манеры? Наверное, остались в другой жизни. Поговорим о стихах чуть позже, ладно? Проходите.
Во внутреннем дворе лежат штабеля деревянных ящиков и кучи железного лома. В дальнем углу у каменной стены стоит большая печь для плавки металла. Огонь в ней тянет ноту «до» субконтроктавы. Рядом на земле лежат старые ванны, ведра и тазы, заполненные дождевой водой до краев.
Гарт поднимает подарок фон Силина из тележки и относит к штабелям таких же ящиков. Рядом с ними на узкой лавке он находит футляр с очками.
– Присядьте здесь. Еще минуту и я закончу с работой на сегодня.
Пока книжник и Май устраиваются на лавке, Гарт возвращается к печи. Надевает очки и поднимает с земли перчатки. Из печи появляется раскрасневшийся тигель с пистолетными обоймами. Гарт щипцами достает одну из них, прижимает к наковальне и бьет молотом. Когда обойма достаточно деформируется, он бросает ее в заполненную до краев ванну. Вода шипит, пузырится и превращается в пар.